Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

– А что такого она сделала?

– Да хватит вам! – прервал его Моти. – Что человек о нас подумает?

– Она ему всю морду располосовала, – объявил Тост.

Все засмеялись, и я вместе с ними. Теперь у меня были друзья. Решено, остаюсь, подумал я.

Моти вызвался проводить меня, рассказывая по пути о местных «достопримечательностях»: «Вон там – лавка моего племянника. Торговля не идет, пришлось закрыть. Это – новая поликлиника, но рентген до сих пор не работает. Там – бюро по трудоустройству, вечная очередь. Детский сад, директриса – моя родственница. Район новых коттеджей, только кто же их купит? Ну вот, а это мой дом».

Мы остановились у покрытого желтоватой штукатуркой четырехэтажного здания. Повсюду валялись рекламные проспекты, выпавшие из сломанных почтовых ящиков. Пока мы поднимались на третий этаж, на лестницу вышли чуть ли не все соседи, желая узнать, кого это привел с собой Моти.

Войдя в квартиру, я замер. В ноздри мне ударил запах детства.

– Познакомьтесь, это Ави, – объявил Моти своей жене и трем ребятишкам, с любопытством уставившимся на меня. – Новый член семьи.

Не задав ни единого вопроса, все пожали мне руку, и Дина, жена Моти, повела меня в пустующую комнату дочери, проходившей службу в армии, попутно снабдив полотенцем и домашними тапочками, привезенными из поездки в Марокко.

Засыпая, я слышал, как Моти звонит по телефону чуть ли не половине Йерухама и рассказывает о своем новом друге – прекрасном человеке и кладовщике мирового уровня.

Наутро он сообщил, что пустующая квартира над ним – моя и что я могу жить в ней три месяца даром при условии, что превращу это безобразие в конфетку.

– Как? – испугался я. – У меня же не руки, а крюки.

– А зачем, если у тебя есть Моти? Главное, что даром. А теперь выбирай: кладовщик на стройке, продавец в магазине электротоваров или охранник в музыкальной школе?

– Здесь есть музыкальная школа?

– Получше, чем в Тель-Авиве. Вот увидишь.

Не задумываясь ни на минуту, я выбрал охранника, и Моти пообещал тут же передать мое решение своему очередному «родственнику» директору. Выяснилось, что пол-Йерухама были родней Моти Бен-Июна, который и меня представил всем как своего дальнего кузена по бабушке.

– Все улажено, – объявил он на следующее утро. – Прекрасные люди. И музыка.

Музыка…

Глава 11

Рут

На заправке в Холоне меня уже ждала другая машина, заказанная Эйтаном, – маленькая «судзуки свифт», зарегистрированная на мою девичью фамилию Брин. Припарковав красный «ниссан» у ворот, как мы и договаривались, я оставила вместе с ключами записку «Спасибо. Любящая тебя Аяла[88]» – как напоминание о нашем детстве.

Следующим пунктом назначения был «Дом Дарьи», находящийся в мошаве в пятнадцати километрах от Йерухама, куда я с трудом добралась, вымотанная долгой дорогой.

– Добро пожаловать. Я Шура, – представилась женщина, у которой я получала ключи.

Синее пятно над правым глазом, повязка на локте – намеки на то, что было и что случится еще не раз. Ошибки быть не могло. Передо мной стояла моя сестра из семейства безмолвных униженных женщин. Заметив мой взгляд, она поспешила прикрыть лоб прядью волос.

Вот такие мы, униженные. Не дай бог увидят, не дай бог узнают. Стыдно. Ведь мы сами виноваты в том, что с нами происходит, сами пробуждаем в мужчинах дремлющего в них зверя. А если узнают, с этим надо будет что-то делать.

– Вам помочь с чемоданами?

– Не надо. Я одна.

– Хотите уединиться?

Молча киваю.

– Вот бы мне так! Иногда так хочется сбежать куда-нибудь на пару деньков… Да пусть хоть на пару часов. Однажды я почти села в автобус и… Неважно.

– Чтобы сбежать?

– Нет, – покраснела она и тут же добавила, спохватившись: – Но это бывает нечасто.

– Потому что… – подойдя к ней вплотную, я осторожно прикоснулась к пятну над глазом. Женщина стояла неподвижно, словно надеясь, что прикосновение облегчит ей боль.

– Потому что… Нет, вы не думайте… Он хороший человек, только ему нелегко.

– Ему? Ему нелегко?

– В мошаве все его так любят.

– И только с вами он так?

Удивленно посмотрев на меня, женщина отошла в сторону, прикрыв щеку рукой, словно я нанесла ей пощечину.

– Я знаю, что это такое, – прошептала я. – Именно поэтому я здесь.

Я улыбнулась, и женщина смущенно улыбнулась мне в ответ.

– Вы ведь верите в то, что сами во всем виноваты, верно?

– Иногда.

– И не хотите разрушать семью…

– Именно так. Семья – это важно. Очень важно. Но, клянусь, если дети узнают, я не стану ждать ни… – лицо Шуры покрылось красными пятнами, и она, поглядев на дверь, мгновенно перешла на прежний деловой тон. – Вы, госпожа, приехали слишком рано. Сейчас свободна только угловая комната. Так что давайте, решайте… Это ты, Коби? Познакомьтесь, мой муж Коби.

На моих глазах произошла удивительная метаморфоза. В мгновение ока Шура как-то сжалась, лицо ее удлинилось, и на нем застыла подобострастная улыбка.

Войдя в холл, Коби – крупный мужчина в заляпанном масляными пятнами оранжевом комбинезоне – огляделся вокруг, словно стараясь понять, что здесь произошло в его отсутствие, не рассказала ли она, не дай бог, о том, о чем ни в коем случае нельзя говорить. Что должно навсегда остаться между ними.

– Это ваша машина там, у входа? – спросил он и, когда я молча кивнула, распорядился: – Придется подвинуть. Она загораживает проход.

– Нет проблем, – произнесла я, видя, что с ним лучше не спорить, и пожала его огромную шершавую лапу, способную с легкостью раскроить череп.

Все видно невооруженным глазом – подозрительность, демонстрация силы, взгляд, рыскающий по сторонам, выбирающий, куда бы нанести следующий удар. Взяв у Шуры ключи, я поспешила ретироваться.

– Помощь не требуется? – услышала я позади себя его голос и ощутила исходящий от него тяжелый запах.

– Нет, спасибо.

– И это все?.. – удивился он, подхватывая мой чемоданчик. – А где же ваш муж?

– Надеюсь, приедет завтра. Не смог освободиться.

– Значит, вы одна? Вот бы мне так! Я бы поехал в Тель-Авив и посмотрел разом фильмов пять. Вы любите кино?

– Нет, – такому нельзя дать ни малейшего повода.

– Ну, отдыхайте, – буркнул он, удаляясь.

Комната оказалась убогой до невозможности. Двухспальная кровать, покрытая синим бархатным покрывалом, а рядом – три топчана с серыми шерстяными одеялами. На полу возле каждого – потертый коврик. В ванной – застиранные полотенца и мыло с неопределенным запахом.

Включив первым делом телефон, я увидела на экране пять сообщений от Эйтана. Плохой знак. А что, если Шука снова приходил к нему, угрожал, сумел выжать из него какие-то подробности? Что, если забрал