Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

Я молча слушала его словоизлияния.

– Скажи хоть что-нибудь, извинись, объясни…

Я продолжала молчать.

– Не слышу извинений. Ведь это ты сбежала.

– За что я должна извиняться? Ведь это ты ударил меня, ты должен извиниться первым.

– Если тебе это настолько важно, прошу у тебя прощения… Но ведь мы же просто поссорились.

– Поссорились? Да ты чуть… – я прервалась на полуслове. Не надо снова лезть на минное поле. – Неважно.

– Главное, я понял, что не смогу отказаться от тебя. Никогда.

Я промолчала. Главное сейчас – добраться домой, положить голову на подушку и заснуть. На неделю, месяц, год…

– Шука, – все же осмелилась промолвить я. – Я ведь ушла потому, что боялась тебя. Боялась, что в следующий раз…

– Обещаю тебе, что следующего раза не будет.

– Ты мне это уже говорил однажды.

– Знаю. Но ведь я же стараюсь. Знаешь, как я по тебе соскучился? Давай подумаем, что я могу сделать, чтобы снова зажечь тебя. – Положив ладонь мне на коленку, он начал осторожно подниматься вверх.

– Я хочу, чтобы мы пошли к психологу, – ответила я, оттолкнув его руку.

– Если тебе это так важно, иди.

– Нет, мы должны пойти вдвоем.

– Для чего?

– Чтобы понять. Тебя, меня, всё… Это мое условие. Так больше продолжаться не может…

– Только не надо мне угрожать, – прервал меня он, но тут же смягчил тон: – Ладно, пойдем вместе. Довольна?

Его рука снова поползла вверх по моему бедру. И я не стала его отталкивать. Ну вот, уже прогресс, думала я. Пойдем к психологу и поймем, как надо жить. Выпустим его чудовище из клетки, и пусть убирается восвояси.

Всю ночь мы занимались любовью. Шука был совсем другим – терпеливым, понимающим, внимательным.

– Видишь, женушка? – произнес он, когда мы сидели на веранде, прихлебывая розовое вино. – Мы с тобой вдвоем навсегда. Навсегда. Ты принадлежишь мне, а я тебе.

И я в очередной раз поверила, что он наконец все понял, что мы научимся жить вместе. Ведь меня с детства учили, что любовь всегда побеждает.

И продолжала щебетать в золотой клетке…

Ури

Когда жить стало невмоготу, я закрыл пианино на ключ. Когда же мне снова захотелось поиграть, ключ куда-то исчез. Я перебрал всю одежду, перевернул весь дом, заглянул под каждый шкаф, но ключа не было. И тогда я подумал, что это, наверное, знак, намек свыше перестать прикасаться к клавишам. Слушать музыку я тоже перестал.

* * *

– Вы уверены? – спросила меня секретарша директора, когда я пришел к ней подписывать договор.

– Уверен. Почему вы спрашиваете?

– Потому что вы… выглядите не как охранник, а, скорее, как…

– Вас это смущает?

– Нет, – засмеялась она. – Вам сказали, что рабочий день продолжается восемь часов?

– Да.

– Начало работы в полдень. Если кто-то из учителей остается после девяти вечера или случаются длинные репетиции, вы будете получать надбавку.

– Прекрасно.

– Если хотите, можете приходить пораньше и помогать с уборкой. За это тоже полагается надбавка.

– Замечательно.

– А еще вам полагаются пенсионные и медицинская страховка, – с гордостью добавила она, – и двухнедельный отпуск.

– Спасибо.

Бросив на меня быстрый взгляд, она сделала в тетради какую-то пометку.

* * *

Еще и двух дней не прошло, а у меня уже есть новое имя, квартира – если так можно назвать сарай, в который я вселился, – работа с пенсионными, страховкой и оплатой сверхурочных, форменная рубашка, на которой изображен силуэт здания музыкальной школы, дверь высотой три метра, которую я должен охранять, дети, спешащие на занятия, а главное – музыка.

А сверх всего этого у меня есть Моти Бен-Июн со всеми его родственниками и веселой, шумной и щедрой компанией.

Хотя наедине с собой я все еще вынужден бороться с обуревающими меня мыслями и подступающим к горлу комком.

Хватит, говорю я себе в таких случаях. Выпрямись, держи выше голову. Ведь ты родился заново и идешь по новому пути. Чего еще желать?

Да, мне очень повезло. У меня есть друг, новая компания и наполненный светом город, в который я влюбляюсь с каждым днем все больше и больше.

Яира пришла бы в ужас. Директор отдела маркетинга стал простым охранником? И где? В Йерухаме, который даже в новостях никогда не упоминается. Как ты мог так опуститься?

А как мы смогли стать совсем чужими друг другу?

* * *

Вечер. Осенний ветерок колышет ветви деревьев, сбрасывая с них пожелтевшие листья. В эти часы, когда свет тускнеет и чувство боли обостряется, я подхожу к пианино, стираю с него пыль, регулирую высоту стула и открываю крышку. Вот они, клавиши. Вот они, ноты. Но отвыкшие от игры руки не слушаются меня, и я, закрыв крышку, отхожу к окну.

– Я иду наверх, а ты? – спросила она, вставая с кресла, в котором дремала по вечерам.

– Еще нет, – попытался я подбодрить ее, зная, что само мое присутствие раздражает ее. – Ветер… Ночью, наверное, будет дождь.

– Разве это важно?

– Я люблю дождь. Ты помнишь, что мы познакомились под дождем?

– Устала…

– Еще рано. Я останусь здесь.

– Как хочешь, – произнесла она таким тоном, словно я был чужим человеком, и прошла мимо, надеясь, что я не передумаю.

А что же я? Мне так хотелось, чтобы она остановилась и прижалась ко мне, поцеловала меня в лоб. А я бы протянул руку и крепко обнял ее, чувствуя тепло ее тела, как это случалось прежде. Как я истосковался по ее прикосновениям! Пусть будет хотя бы одно, легкое, быстрое, невольное… Как я нуждаюсь в тебе, Яира! Но тебя нет… Хорошо ли тебе сейчас? Помнишь ли ты эти моменты любви?

Глава 12

Рут

В пять часов пятьдесят одну минуту утра, через восемь дней после того, как оставила дом, я выехала на дорогу, ведущую к конечному пункту назначения. Разумеется, если все пойдет по плану.

Йерухам. Город, выбранный мной после многих часов обдумывания, взвешивания и поисков в интернете. Город в пустыне, который отныне должен стать моим новым домом.

Когда в семь часов утра я въехала в него, жители, завернувшись в одеяла, еще досматривали последние сны. Что вам снится, думала я. Догадываетесь ли вы, что к вам прибыла странница, ищущая утешения?[89]

Полчаса назад я простилась с Шурой.

– Шура, – прошептала я. – Откройте, пожалуйста.

Прислонив ухо к двери, я услышала шум отодвигаемого стула, бой часов и голос Шуры, предлагающей мужу продолжать спать.

– Что случилось? – спросила она, стоя на пороге, завернутая в гигантскую желтую ночную сорочку, испещренную красными пятнами.