Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

– Гили-Билли, – вынесла вердикт Шули.

Пусть будет Билли, подумала я, какая разница. Главное, что теперь у меня есть свой райский сад. За весь день к нам зашли лишь трое клиентов, так что у меня было достаточно времени, чтобы освоить свои новые обязанности – складывать в стопку высушенные полотенца, осторожно мыть клиентам голову, не забывая о легком массаже, и подавать Вики нарезанные полоски фольги.

Вики называла такие дни днями цвета беж. Обычные дни назывались оранжевыми, а самыми удачными были фиолетовые, когда ей срочно приходилось вызывать подкрепление.

Незадолго до закрытия Вики передала мне ключи и еще раз прошлась по моим обязанностям. Я должна была приходить в восемь утра, включать бойлер, протирать полы и зеркала, а перед уходом собирать использованные полотенца и потом относить их в стирку. Еще мне полагалось будить Вики по утрам, а по пути на работу покупать в бакалейной лавке молоко для кофе и печенье для посетителей.

– И запомни, Гили-Билли, все чаевые – твои, – добавила она в конце.

– Спасибо, Вики. Буду стараться.

И тут Вики сделала то, чего я никак не ожидала, – заключила меня в пахнущие медом и мятой крепкие объятия, словно найдя, наконец, родственную душу.

– Ты справишься, чувствует мое сердце, – произнесла она. – А оно никогда не ошибается.

* * *

Так началась моя новая жизнь. Жизнь Гили-Билли, мойщицы зеркал, полов и голов. Все хорошо, улыбнулась я своему отражению в только что протертом зеркале. Все прекрасно.

По дороге домой я купила в магазине подержанных товаров покосившийся на один бок вентилятор.

– Вид у него не очень… – начал оправдываться продавец.

– Все хорошо, – ответила я, протягивая ему заработанные за день деньги. – Все просто замечательно.

Ури

Наш некогда цветущий дом превратился в бесплодную пустыню, а между мной и Яирой пролегла бездонная пропасть.

Поначалу она тихо плакала в своей комнате, потом стала окружать себя коконом глухого молчания, а позже и вовсе начала сторониться меня, отворачиваясь, когда я хотел поцеловать ее или погладить по щеке. Поднималась в нашу спальню, оставляя меня дремать на диване в гостиной, отвечала односложно и на мои предложения не реагировала, а на Гади – откликалась охотно.

Гади то, Гади сё, он даже пса нашего стал выгуливать.

По вечерам, надев кроссовки, она отправлялась на прогулку по набережной. Знал ли я об этих прогулках? Конечно. Тут и слепой бы догадался. Но я продолжал делать вид, что ничего не происходит, ведь в противном случае следовало что-то делать.

Однажды вечером я спустился во двор вынести мусор, а поднявшись в квартиру, почувствовал висевшее в воздухе напряжение. Цвет его лица. Ее распущенные волосы. Оба они избегали моего взгляда. В доме пахло грехом.

Мог ли я в тот момент предотвратить неизбежное?

– Все в порядке, ребята? – небрежно спросил я, чувствуя себя полным идиотом.

– Просто замечательно, – ответила Яира и повернулась к плите, чтобы разогреть суп, принесенный Гади из ресторана.

Гади откупорил бутылку ее любимого шардоне.

Все, что случилось потом, я запомнил до мельчайших подробностей.

– Тебе повезло.

– Я тоже так думаю.

– Может, у Яиры все-таки есть сестра? – спросил он снова, и я по привычке засмеялся, не отдавая себе отчета в том, что его интересовала она сама. Ведь он был моим лучшим другом, человеком, на которого всегда можно было положиться.

– Ну ты даешь, урод. Такой алмаз отхватил! – произнес он, впервые познакомившись с Яирой. Уродом он в шутку называл меня, считая, что я красивее него.

С тех пор он не переставал увиваться вокруг нее. Я же считал, что она принадлежит мне и только мне.

Однажды он спросил меня, почему мы не женимся.

– А куда торопиться? – ответил я, ведь нам тогда было чуть больше двадцати.

– Берегись! Если ты на ней не женишься, я ее у тебя украду.

– Что значит «украду»? Ты ведь мой друг, разве не так?

– Я пошутил, Ури, – поспешил он успокоить меня. – Чего ты так разволновался?

Когда мы поженились, Гади в Израиле не было, но, вернувшись, он очень быстро завоевал симпатию Яиры.

И вот теперь я явственно увидел написанную на их лицах вину.

– Нам надо поговорить.

– Не сейчас.

– Послушай, Ури…

Женщина, которую я так любил, была готова нанести мне последний удар.

– Пожалуйста, – взмолился я. – Я так устал.

Им нужно было сказать мне что-то очень важное. Но я не хотел слушать и лишь молча налил себе стакан вермута. Потом второй, третий…

– Хватит, Ури. Перестань уклоняться. Нам надо поговорить, – настаивал Гади.

Но я, словно ребенок, закрывающий руками лицо, продолжал делать вид, что не замечаю невидимых нитей, соединяющих их.

Однако это не помогло.

Когда они все же сказали мне то, что я и так давно уже знал, мне хотелось лишь одного – умереть. Исчезнуть. Перестать существовать.

– С тех пор, как все это случилось, ты ведь догадывался… – услышал я голос Яиры.

Ну что ж… Гади добился своего. А я лишь стоял и молча слушал свой смертный приговор. Не закричал, не дал Гади в морду, как, наверное, стоило бы сделать.

– Когда это началось? – спросил я Яиру, прежде чем мы разошлись спать по своим комнатам.

– Ты ведь не видишь меня, не чувствуешь. В этом корень всех твоих проблем. Ты слишком замкнут, – ответила она.

– Ты имеешь в виду, что…

– Подумай, – продолжала она. – Где ты был все это время? А Гади был рядом.

– Яира, любимая моя, ведь случилась катастрофа. Каждый из нас был погружен в свою боль…

– И ты оставил меня одну.

– Яира, прошу тебя. Чувство вины не дает мне покоя. Не совершай необратимых поступков. Мы должны быть вместе.

– Все изменилось. Я уже не та, что прежде.

– Я не мог протянуть тебе руку помощи, потому что сам тонул. Все вокруг меня обрушилось. Дай мне еще один шанс.

– Спокойной ночи, – произнесла она, закрывая дверь спальни, дверь своего мирка, в котором мне уже не было места.

До этого вечера я все еще верил, что любовь победит, что мы очнемся и соберем осколки нашей прежней жизни. Она посмотрит на меня своими карими глазами и протянет мне руку…

– Но почему он? – осторожно спросил я следующим утром, чтобы не дай бог не рассердить ее.

– Давай не будем об этом, – ответила она, давая понять, что говорить больше не о чем.

– Он был моим другом.

– Нашим другом, – поправила она, глядя в пространство.

– Нет, – запротестовал я. – Настоящий друг не стал бы…

– Хватит. Ты ничего не понимаешь.

– Посмотри на меня, Яира. Это я, Ури, твой лучший друг.

– Уже нет, – пробормотала она. – Теперь мой друг Гади.