Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

– Не кричи, – произнесла Яира, подняв руку, словно для того, чтобы защититься от удара. – Что бы я делала сейчас без Гади? Просто умерла бы, и все.

Ты права, Яира. Без него мы бы умерли.

Поднявшись наверх, я несколько минут простоял у двери, ведущей в комнату Лиора. Нашего Лиора. Открыл ее.

Я не стал садиться на его постель, не стал класть голову на подушку, все еще хранившую его запах. Без сил я опустился на ковер около кровати и позвал нашего пса, который теперь всегда сидел возле этой комнаты. Тяжело дыша, он подошел ко мне и лег рядом.

Он не мог жить без Лиора. Так же как и я.

Глава 15

Рут

Проснулась я от звона будильника. Экран телефона показывал шесть часов утра.

Где я? Что случилось? И тут я все вспомнила. Сегодня начинается моя новая жизнь в качестве Гили-Билли, мойщицы голов в парикмахерской Вики в Йерухаме.

– Будь с клиентами повежливее, – наставляла она меня вчера. – Меньше спорь, больше слушай, и получишь хорошие чаевые. Верно, Нуки?

– Абсолютно. И про массаж не забывай, – вставила та свои две копейки.

Ну что ж, жизнь налаживается. У меня уже есть и квартира, и работа. Шука, узнав о ней, просто лопнул бы от смеха, да и сестра ни за что бы не поверила. Ведь я всегда мечтала о выставках, мастер-классах, семинарах…

Я достала конверт и проверила, сколько денег осталось от подарка тети Кармит, который она сделала мне, когда я сказала, что собираюсь учиться.

– Учиться чему? – спросила она тогда, хитро улыбаясь.

– Учиться. В Бостоне.

– Так-так…

Я знала, что она о чем-то догадывается. Ведь не зря же она сказала однажды, что у меня самые грустные глаза на свете.

– Тетя, – прошептала я. – Помнишь, как ты пообещала помочь мне, не задавая вопросов?

– Помню и исполню свое обещание, – ответила она. – Ступай с богом.

Она все поняла. Когда придет время, я позвоню ей, чтобы все объяснить и извиниться за ложь.

Что лучше купить в первую очередь: холодильник, плиту или телевизор? Не торопись, Гили-Билли. Не вызывай лишних подозрений. Тебе не нужны слухи, порожденные каким-нибудь необдуманным поступком.

Раздался звонок в дверь, и по коже моей тут же пробежали мурашки. Кому я понадобилась? Неужели это Шука?! Вычислил меня и явился.

– Открой, Гиля!

Спокойно. Она назвала меня Гилей. Про Гилю знают только в Йерухаме. Это вам не Шукина Рути-Тути. Но, подойдя к двери, я в нерешительности остановилась. Если что, со второго этажа[92] не прыгнешь.

– Гиля! Это я, Самеди. Почему ты не открываешь?

Это всего лишь Самеди. Быстренько спрятав конверт, я поспешила открыть дверь.

– Доброе утро, – улыбнулась Самеди. – Как спалось?

– Прекрасно, – не рассказывать же ей, что полночи мне снились кошмары.

– Это от мамы, – протянула она мне что-то теплое, завернутое в полотенце.

– Что это?

– Спроси кого хочешь в Йерухаме, – с гордостью добавила Самеди. – Лучше выпечки не найдешь.

Приподняв краешек полотенца, я почувствовала сладкий запах сдобы.

– Пахнет замечательно! Спасибо.

– Потому что на масле, а не на каком-то там маргарине. Не забудешь вернуть полотенце?

И не успела я произнести слова благодарности, как Самеди исчезла.

Так начался мой второй день в Йерухаме.

Застелив постель, я подвинула кровать так, чтобы она не загораживала вход в крохотную спаленку, составила список необходимых покупок и села завтракать самым вкусным на свете хлебом.

В семь тридцать, держа в руке ключ и записку с адресом, я пересекла квартал и поднялась в квартиру Вики. Проклиная на чем свет стоит парикмахерскую и меня заодно, Вики заявила, что я уволена, – где это видано будить приличных людей в такую рань? Тогда, перейдя в гостиную, я набрала ее номер, и это сработало. Сегодня люди не пропускают телефонных звонков: кто знает, может, звонят передать, что вы получили наследство или вас нашла любовь вашей юности?

– Да! – раздался в трубке сонный голос.

– Вам звонят из сервиса пробуждения и усыпления. Вы уже встали или нам срочно высылать команду будильщиков?

– Это ты, Гили-Билли?

– Так точно! Уволенная Гили-Билли, – ответила я, и Вики чуть не лопнула со смеху, пообещав не увольнять меня как минимум до завтра.

Верьте не верьте, но я уже успела привязаться к своей начальнице Вики, которой сбежавший муж оставил в наследство лишь разбитое сердце да кучу долгов.

Первый этап прошел успешно. По дороге в парикмахерскую я купила молоко, кофе и печенье.

– Будет непросто, – пожелал мне успеха продавец бакалейной лавки. – Но вы должны помнить, что у Вики золотое сердце.

Объяснив, что Вики всегда берет для себя печенье с джемом, а соленое для клиентов, он уложил в пакет упаковку молока, мешочек молотого кофе, банку растворимого и салфетки, а затем записал все покупки в гроссбух.

– Напомните ей, что послезавтра начинается новый месяц. Пусть не забудет заплатить.

Проходя мимо прачечной, я прихватила стопку выстиранных полотенец и, нагруженная всем этим добром, направилась в парикмахерскую, насвистывая песню Наоми Шемер «Если хочешь, чтоб я показал тебе…». Почему именно ее? Не знаю. Все было хорошо, просто замечательно, но мелодия звучала в голове, не переставая.

В восемь тридцать я принялась за уборку. Протерев зеркала, вымыла пол, раковины и даже стены.

Войдя в десять часов в парикмахерскую, Вики просто остолбенела от восторга.

– Боже мой, – похлопала она меня по спине, прижав к себе, словно вернувшуюся блудную дочь. – Клиенты подумают, что они не туда попали. А я и не догадывалась, что стены здесь белые… А раковина-то! Спасибо, дорогая.

* * *

Вечером мне доставили из магазина подержанных товаров телевизор и плиту, которая, если верить обещаниям продавца, будет выглядеть совсем как новая – достаточно лишь как следует ее вымыть. А как насчет холодильника? Шалом из бакалейной лавки обещал мне найти его через пару дней.

Телевизор удивил меня качеством изображения. Плита же никак не хотела отмываться. Ну ничего, подумала я, никуда она от меня не денется.

Ни в газете, ни в телевизионных новостях я не обнаружила никаких признаков того, что меня кто-то разыскивает. Хороший знак? Скорее тревожный. Если Шука никому не сказал о моем исчезновении, значит, он действует в одиночку и с течением времени его злость лишь растет, а это очень опасно. Уж кому как не мне это знать.

Остается надеяться лишь на то, что мои перемещения, постоянно сменяемые телефоны, новое обличье и другое имя сделают свое дело.

Ури

Каждый вечер с тех пор, как меня застало врасплох это ужасное известие, я подходил к большому окну