Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

Ей велели найти друзей, но именно сейчас, когда она была не вместе с остальными, Норико по-настоящему разглядела красоту природы вокруг – не зря же она все-таки сюда приехала. Воздух был прозрачным, а зелень, насколько хватало взгляда, – свежей.

Может, ей даже было бы веселее, если бы она изначально приехала в одиночку.

Тогда бы не пришлось переживать из-за того, с кем она будет спать или сможет ли вообще хоть с кем-то подружиться, а вместо этого можно было бы спокойно наслаждаться местной природой и всем, что ее окружало.

И вот в этот миг все и произошло.

– Доброе утро! – кто-то вдруг окликнул ее сзади.

У Норико аж дыхание перехватило от неожиданности.

Обернувшись, она увидела девочку с тряпкой в руках. В отличие от детей из лагеря, которые по утрам ходили в пижамах, она была уже полностью одета – белая блузка, джинсовая юбка.

Это была та самая девочка, которая сегодня заходила к «Зеленым», чтобы помочь распределить дежурства, а потом еще помогала в столовой.

Точно, ее звали Мика.

– А…

Она, наверное, сердится, что Норико без разрешения поднялась сюда? Как только эта мысль пришла ей в голову, глаза у Мики вдруг засияли.

– Ого! – воскликнула она. – Какая красивая пижама! И цвет, и эти оборки!

Мика радостно заулыбалась.

Глава 3. Норико

Она услышала это по телевизору, который оставила включенным.

Суббота, вторая половина дня. Норико дождалась мужа, который утром встречался по работе с клиентом. Теперь супруг помогал ей с ребенком. Она готовила кое-какие документы – их нужно было предоставить в районное управление.

Норико слышала, как хихикает ее дочь, Айко, которой скоро уже исполнится три. Она так и не убрала со стола тарелку из-под спагетти, съеденных мужем еще в обед.

Норико заполняла заявление на прием Айко в государственный детский сад. Очереди в детские учреждения – давняя и весьма острая проблема, но, к счастью, когда дочь была еще совсем малышкой, ей удалось пристроить ее в маленький садик в Токио – «Лес счастливых детей» – с лицензией, но не государственный. Однако его можно было посещать только до двух лет.

Норико хотела перевести ее в сад, куда она могла бы ходить до начальной школы – вплоть до пяти лет. Потому что, если так продолжится и дальше, в следующем году ей негде будет оставлять дочь на день. Они с мужем как раз сейчас обсуждали, что, возможно, стоит рассмотреть и частные сады, часы работы которых были длиннее, чем в государственных. У Норико аж голова разболелась от мысли о том, что им, как и три года назад, снова придется в спешке мотаться по детским садам, выбирая подходящий. Она уже даже начинала подумывать о том, чтобы в скором времени уйти во второй декрет.

Норико оторвала взгляд от документов и уставилась на экран телевизора.

Она, должно быть, среагировала на что-то, но даже не сразу поняла. И все-таки нечто привлекло ее внимание.

На экране показались двое ведущих, мужчина и женщина, оба с серьезными выражениями лиц. Титры в правом верхнем углу гласили: «Скелет девочки найден на территории бывшей организации».

Опять какие-нибудь фанатики?

В голове невольно всплыли воспоминания о зариновой атаке[204] и последовавших за ней обысках на территории секты – все это случилось, когда Норико училась в старших классах. Может, и в этом деле замешана какая-нибудь очередная религиозная организация?

Рассеянно уставившись в телеэкран, она вдруг уловила неожиданное словосочетание из общего потока.

– На территории в префектуре Сидзуока ранее находилось главное отделение организации, носившей название «Школа будущего», и множество детей совместно проживали здесь вплоть до закрытия учреждения в две тысячи втором году.

Ее глаза округлились от удивления.

Время словно остановилось. Звук телевизора слышался теперь куда отчетливее, чем до этого.

– На пике там находилось до сотни учащихся, большинство из них составляли дети тех, кто поддерживал философию «Школы будущего».

В соседней комнате во весь голос захохотала игравшая с отцом Айко. Норико судорожно принялась искать пульт. Схватив его с края стола, она быстро сделала звук погромче.

– В две тысячи первом году «Школа будущего» отозвала из продажи питьевую воду их производства в связи с обнаруженными в ней посторонними примесями. Была проведена санитарно-гигиеническая проверка, по результатам которой фабрику и связанные с ней объекты один за другим закрыли. Останки же были найдены в ходе геологических изысканий для строительства в этом месте поля для гольфа.

Камера переключилась с ведущих.

Теперь на экране демонстрировали пластиковую бутылку, на этикетке которой виднелась надпись: «Школа будущего». Картинка на ней выглядела знакомой, и Норико пригляделась повнимательнее. Акварельный рисунок, явно выполненный ребенком.

Они используют работы лучших из лучших.

Вот что она когда-то слышала. Надпись на этикетке тоже была выведена рукой ребенка. В речевых пузырях на картинке значилось: «Моя вода» и «Наша вода». Бутылка эта точно не из нынешних времен. Ее сняли больше десяти лет назад, когда возникли проблемы с водой и партию убрали с прилавков. Давняя история.

На экране появились кадры, снятые с высоты птичьего полета.

Вершина горы. Вертолет пролетает над ней. Внизу – густой лес. Среди деревьев виднеется синяя крыша. Заметив ее, Норико почувствовала, как по коже побежали мурашки.

Фабрика. Там воду разливали по бутылкам.

Все еще сжимая в руке пульт, Норико придвинулась поближе, не отрывая взгляда от телевизора. Родник мог промелькнуть рядом с фабрикой в любую секунду. Но его так и не показали. Изображение снова переключилось. Увидев следующий кадр, она даже дышать перестала.

На экране показали участок, накрытый голубым виниловым листом.

В ту секунду, как Норико увидела его, новость из телевизора наконец-то окончательно дошла до ее сознания и даже как будто обрела вес.

Найден скелет девочки.

Там ее и обнаружили.

Скелет закрыли виниловым листом, хотя вокруг не было никаких построек. А даже если бы и были, она не смогла бы как следует распознать их, ведь все это – дела давно минувших, детских дней. Правда, фабрику она определила сразу. Интуитивно, не иначе.

А это разве не Площадь?

Стоило только этой мысли прийти ей в голову, и Норико тут же почувствовала, как кровь отлила от лица.

– Что-то случилось? Телевизор так громко работает, – окликнул ее муж.

Норико и не заметила, как смех игравшей в соседней комнате Айко смолк. Она стояла подле Норико, сжимая штанину отца и пристально вглядываясь в ее лицо.

– Я там…

– Что?

– Я там была.

Она указала пальцем на экран. Муж Норико, Эйдзи, тоже был юристом – они