Игра легковерных - Лариса Владимировна Захарова

изменил свои планы, — Шушниг подавил вздох облегчения. — Мы будем говорить лишь о необходимости создать для австрийских национал-социалистов нормальные жизненные условия. О том, что члены одной со мной партии должны ощущать себя на австрийской земле такими же равноправными немцами, как и на земле германской. Я хочу также напомнить о политических правах членов национал-социалистской партии.

— Не могу сказать, господин рейхсканцлер, чтобы кто-то стеснял их!

— Однако в вашем кабинете нет ни одного!.. — голос Гитлера неожиданно взлетел и сорвался на высокой истерической ноте. — Ни одного министра, который последовательно проводил бы в жизнь политику родственной мне партии! А жизнь партии — это прежде всего ее политика!

— Но… — Шушниг растерялся. Менее всего он готовил себя к такому повороту беседы.

— Какие «но», какие «но», вы слушайте, что я вам говорю! Почему до сих пор Зейсс-Инкварт не получил портфель министра безопасности? Я вас спрашиваю?

Шушниг поискал какую-нибудь опору. Но Шмидта, министра иностранных дел Австрии, национал-социалиста, в кабинете не было. Шушниг взял себя в руки и заговорил как можно спокойнее:

— Я понимаю причины вашего настойчивого желания, господин Гитлер, чтобы именно портфель министра безопасности принадлежал одному из лидеров национал-социалистской партии. Сейчас, когда Германии важны гарантии военного времени… Со стороны Австрии безусловно… Мы окажем всестороннюю поддержку.

Гитлер сосредоточенно смотрел на Шушнига, и тот видел — Гитлер его не понимает. Поэтому сказал напрямик:

— Нам стало известно, что вы начинаете восточную кампанию против СССР.

— Ха! — Гитлер презрительно усмехнулся. Он уже собирался унизить Шушнига, пояснив ему без проволочек кое-что об австрийской разведке, — униженный противник уже наполовину уничтожен, но спохватился, уцепившись за другую мысль, она была явно выгоднее для конечных целей встречи, и Гитлер спросил с ехидным притворством:

— Вы заинтересованы в моем восточном походе? Вы и Бенеш — заинтересованы, спрашиваю?

Шушниг решил держаться уклончиво — этому человеку ничего не стоит потом на весь мир объявить, что канцлер Шушниг толкает его на войну с русскими. Но и перед Гитлером нельзя сейчас демонстрировать неприятие его политики. Шушниг дал самый нейтральный ответ, который смог придумать в считанные секунды:

— Я всегда сдержанно возражал против Восточного пакта русских и чехов…

— Вы не ответили. Я спросил — да или нет, вы заинтересованы в моем выступлении на Россию? Да или нет? — Гитлер распалялся, начинал покрикивать. — Мне ответить за вас? — Шушниг молчал еще и потому, что в тирады Гитлера невозможно было вставить слово, да и он всегда терялся от любого, и политического тоже, хамства. — Так я отвечу… Отвечу! — Гитлер довольно засмеялся. — Да! Потому что вы и Бенеш знаете, только я могу защитить вас от большевистских орд! — Шушниг ужаснулся бесовской степени самовосторга. — Но даром я не стану защищать никого… — Гитлер подошел совсем близко, погрозил Шушнигу пальцем и повторил зловеще: — Никого! — И вдруг сказал совершенно спокойно: — От кого же вы, господин канцлер, могли получить информацию о моих планах на Востоке? — он так актерски недоуменно повел бровями, что Шушниг вообще перестал что-либо понимать. Казалось, только что было дано косвенное подтверждение, и вот… — Я совершенно не собираюсь воевать ни с Советами, ни с любой другой державой в Европе. Совершенно не понимаю, кто мог вас попутать… Ваша разведка? А разве вы не знаете, что ваша разведка давно на пайке у моего Канариса? — вот, унизил, плюнул в лицо «канцлеру на откидном стуле», теперь можно расправиться окончательно. — Вы через вашу, то есть через нашу, разведку получили дезинформацию. И она имеет успех, однако! — Гитлер довольно потер руки. — Вы, Шушниг, клюнули на эту удочку, — он захихикал. — Клюнули и перекрестились перед алтарем святого Стефана. Почему, Шушниг, вы не стали попом? Вам бы пошло… И не надо было бы сейчас передо мной придумывать ответный ход. А вы вон как напряглись! Полно! Моя дезинформация призвана расслаблять. И вы расслабились, вы ослабили бдительность, вы не готовы…

— К чему? — упавшим голосом спросил Шушниг. Да, конечно, сейчас будет произнесено это проклятое слово «аншлюс»…

Но Гитлер не спешил:

— Вы не готовы к моему ультиматуму. Вы надеялись, я начну воевать и ослаблю внимание к менее, с вашей точки зрения, насущным вопросам. Нет… Сначала мы добьемся единства и свободы передвижения. Вот наш насущный вопрос.

Шушниг похолодел. Как он позволил настолько разгадать себя?!

За спиной Гитлера открылась незаметная среди деревянных панелей дверь. Вошли генералы — Кейтель, Рейхенау, Шперле.

— Прошу ознакомиться с текстом ультиматума правительства рейха правительству Австрии, — сказал Гитлер, указав на верхнюю страницу той стопки, что лежала перед каждым из шести стульев вокруг овального стола.

Шушниг взял в руки документ: австрийское правительство немедленно обязуется назначить Артура Зейсс-Инкварта на пост министра безопасности с правом полного и неограниченного контроля над всеми полицейскими силами; назначить военным министром бывшего офицера рейхсвера австрийца по происхождению Глейзе-Хорстенау; ввести в состав правительства для урегулирования австрийско-германских экономических отношений на пост министра без портфеля Фишбека; предоставить в течение трех дней всем заключенным в тюрьмах и обвиненным в создании общественных беспорядков членам национал-социалистской партии свободу и амнистию; открыть свободное проникновение германского капитала в банки Австрии и свободную беспошлинную торговлю германской продукцией, минуя таможенные запреты.

«Боже мой, — Шушниг невольно схватился за сердце, — да это же программа условий политической парализации Австрии!»

— Это не что иное, как политическое давление на Австрию, — сказал он. — Суверенитет Австрии никогда не… Я не понимаю, почему…

— Мы же хотим помочь вам, — перебил его Гитлер. — Вы же сами говорили о восточной кампании… Но почему вы не говорите об ударе в спину, который готовит Восточный пакт? Не сегодня завтра Бенеш пропустит Красную Армию… через свою территорию. Это может означать конец немецкого мира. Почему вы не думаете об этом? Вы боитесь потерять независимость. А жизнь? Свобода с немцами или таежная каторга на…

— На Алтае… — подсказал Кейтель.

— Вот-вот. Почему вы закрываете глаза на реальность? Только диктатура партии национал-социалистов спасет мир. Простые дружелюбные австрийцы встретят нас цветами и песнями. Но в случае вашего сопротивления через несколько часов германская авиация будет над Веной. А вы держитесь за свой престиж премьера… С непонятным ослиным упрямством. Почему вы упрямитесь? Подписывайте…

— В самом деле, почему? — как эхо отозвался Рейхенау.

— Потому что… — Шушниг поднял на них глаза, полные слез, — потому что я не имею права отдать страну на порабощение.

— О чем он?! — заломив руки, воскликнул Гитлер.

— Я обращусь в Лигу наций, — глухим голосом продолжал Шушниг. — К главам великих держав… Разбой, агрессия, насилие… Это неслыханно! Покажите мне одну-единственную конвенцию, в которой было бы сказано о праве одного государства навязывать свою волю, диктовать состав кабинета другому… Ни один