Игра легковерных - Лариса Владимировна Захарова

одну крышу». Но в соответствующих ведомствах работали день и ночь. Тем более что за недопонимание стратегии фюрера отправились в отставку Бломберг и Фрич, военное министерство и вовсе упразднили. Нужно было в кратчайшие сроки сформулировать новую стратегию, создавать новые подразделения, способные не только заменить упраздненные, но и превзойти их в эффективности работы.

— Побойтесь бога, гауптштурмфюрер, — укоризненно и даже обиженно отреагировал генерал Гизевиус на доклад Дорна о готовности продолжить операцию «Святой» в Лондоне. — Побойтесь бога! Ваш Дворник отдыхает на курорте, а нам сейчас отдыхать просто непозволительно. Я рвусь на части. Время горячее. И ни одной лишней пары рук! Все способные сотрудники в Австрии… Вам поручается работа в группе по координации действий венской агентуры в день X, вы понимаете, Дорн, что это за день.

Гизевиус встал и, повернувшись к Дорну спиной, стал открывать сейф, стоящий у боковой стены, поэтому свой ответ Дорн адресовал уже генеральской спине.

— Господин генерал, я далек от австрийских дел, слишком ушел в судетскую проблему. Если б, допустим, планировались действия в Праге…

Не поворачиваясь от раскрытого сейфа, генерал проговорил:

— Пражское дело может разрешиться само собой, как только Бенеш вздумает помочь «другу Курту». Мы будем расценивать вмешательство чехословацких регулярных войск как действия войск противника. Хотя нам это вовсе не нужно. Нужно, чтобы Бенеш смолчал — и только. Но Йодль на всякий случай уже заготовил особое распоряжение, которое будет подписано фюрером, как только процесс перейдет в решающую фазу.

— В таком случае моя дальнейшая работа с Дворником не имеет смысла, — Дорн сознательно построил фразу так, чтобы она звучала одновременно и утверждением и вопросом. Гизевиус понял ее как вопрос.

— Это покажут развивающиеся события. Одно дело — планы Йодля, другое — реальность. Я дал штандартенфюреру Лею указание всячески содействовать вам, — Гизевиус захлопнул сейф и повернулся к Дорну, — Вот необходимые вам обоим документы, — он не глядя протянул Дорну желтую папку. Роберт тут же раскрыл ее. «Война на два фронта с основными усилиями на Юго-Востоке (План стратегического сосредоточения и развертывания «Грюн»)», «…возникнет ситуация, при которой против Германии никто, кроме России, не выступит на стороне Чехословакии, то план «Грюн» будет приведен в действие еще до того, как Германия достигнет полной готовности к войне». «Цель войны по варианту «Грюн» будет всегда состоять в быстром занятии Богемии и Моравии». Дорн поднял глаза к началу страницы: «Как только Германия достигнет полной готовности к войне во всех отношениях, создадутся военные предпосылки для победоносного проведения наступательной войны против Чехословакии и тем самым решения проблемы немецкого жизненного пространства, даже в том случае, если какая-нибудь великая держава выступит против нас…»

«Гизевиус ошибся, я не должен был это видеть, знать… Кошмар. Что делать?» — лихорадочно соображал Дорн, испугавшись не на шутку. Хотя пролетели секунды, ему казалось, прошло не менее получаса. Дорн собрал все силы, чтобы изобразить на лице нечто вроде удивления.

Гизевиус спохватился:

— Ох, Дорн, извините, я, кажется, что-то перепутал… Вот же она! — он похлопал ладонью по точно такой же желтой папке. — А это к вам отношения не имеет. Дайте сюда.

— Да, это не имеет отношения к Австрии, — Дорн вернул папку. — Я даже слегка удивился. Ничего не понял.

— Забудем об этом. Здесь, — он снова указал на другую, нужную папку, — докладная записка Кейтеля фюреру. Руководствуйтесь ею. Дальше… Проект директивы ОКВ[4], его вы вместе с Леем внимательно проанализируйте, уверен, найдете массу полезного для себя, для самой оперативной ориентации агентуры. Доложите мне, — Гизевиус посмотрел на календарь, — десятого. Фюрер планирует вступить в Вену не позднее пятнадцатого. У меня все. Можете быть свободны.

«Кажется, пронесло, — думал Дорн по дороге на Принцальбертштрассе. — Видно, матушка моя, Глафира Алексеевна, все еще неусыпно молится за своего сына». И, подумав так, запоздало устыдился тех давних ссор с матерью, когда он, юнец желторотый, требовал, чтобы она не смела переступать церковного порога, чтоб не смела иконы держать в доме… «Как это у Толстого: «Человек должен верить или искать веры», — сильно и точно сказано». У него-то, у Дорна, у Сергея Морозова, конечно, имелась собственная вера, резко отличная от материнской. Да не она сейчас помогла. «Она в лучшем случае, — усмехнулся Дорн, — поможет мне красиво погибнуть со словами: «Слава мировому пролетариату!» Это внезапное открытие заставило, немедленно искать другие объяснения везучести, и они нашлись.

«А чем, собственно, я рискую? — рассуждал Дорн. — Не сам же я схватил эту папку, правда, поторопился ее раскрыть, что, однако же, можно объяснить служебным рвением», — Дорн постепенно успокоился и начал размышлять над тем, каким образом использовать полученную информацию для решения поставленной перед ним задачи. А всю свою работу в Германии Дорн сводил к главному — вовремя предупредить о возможности войны. Остальное — детали.

Штандартенфюрер вникал в привезенные Дорном документы.

— Распространять ложные, но достоверные слухи — это можно, это чудесное занятие… Да наши ребята занимаются им уже не первый год. В ОКВ никогда не знают, что делается у нас. Я думаю, мало усилить пограничные формирования, как указывает Кейтель. Надо в них вводить наших ребят. Меньше будет крови.

— А лучше полностью заменить дозоры, укомплектовав новые из людей Кальтенбруннера, — поддакнул Дорн, зная, что его предложение нереально.

— Ну, это слишком, не успеем, — скептически отозвался Лей. — Но в план внести можно. Хуже не будет. Хотя… Реализация вряд ли возможна. А с нас спросят. Не пишите этого, Дорн.

— А может быть, надо связаться с Генлейном? Как я понял господина генерала, на австрийской территории возможны столкновения с чешскими частями. Туда бы тоже можно кооптировать надежных людей.

«Ну, как ты разовьешь эту мысль, что знаешь по этому вопросу?» — ждал Дорн.

— Уверен, чехи не полезут, — равнодушно ответил Лей. — У них масса собственных проблем, чтобы еще связываться с нами на австрийской территории. Однако, — Лей задумался, — есть опасность, что чехи могут действовать под политическим давлением России. И скорее всего, они начнут бомбить вместе с советской авиацией. Геринг даст им достойный отпор.

— Почему вы думаете, штандартенфюрер, что могут вмешаться русские?

— Я?! — Лей чуть не подпрыгнул на месте, — Да что вы, Дорн! Так считает генерал Бломберг. То, что он смещен, еще ничего не значит. Его идеи будут жить долго. Кейтель способен только копировать. У Йодля тоже нет собственных мыслей. И вот посмотрите, они еще долго будут переписывать директивы Бломберга своими словами. Но в данном случае даже Бломберг плохо учитывает фактор времени. Пока-то Градчаны договорятся с Кремлем! А завтра-послезавтра мы свое дело сделаем. Одно раздражает — вечная чехарда дат. Сосредоточиться не успеешь, как уже все переиначили, и приходится