Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

Звякнув в последний раз, будильник обиженно замолчал. Я накрыл голову одеялом и попытался отключиться, перестать присутствовать в мире, где нет тебя, заснуть и снова увидеть тебя во сне…

Иногда меня посещают странные мысли о том, что сон – это явь, а вот часы бодрствования, когда дом наполняется скорбью, это как раз сон, который окончится, как только мы все проснемся.

Тихонько, чтобы не разбудить Яиру, я прокрался в ванную. В зеркале отражался смутно похожий на меня незнакомец. Глаза запали, кожа посерела, волосы поседели, будто рука судьбы провела по ним своей кистью.

Не забыть бы про заседание.

Мне надо сосредоточиться и как следует подготовиться к сегодняшней встрече, где будет обсуждаться, какие именно супы мы будем рекламировать к Песаху. Господи, дай мне сил, чтобы с умным видом рассуждать о преимуществах тыквенного супа перед гороховым, который так обожает доктор Гвирц. Мысленным взглядом я окидывал недавно отремонтированный зал заседаний, в центре которого красовался лакированный стол, на котором секретарша Гвирца, госпожа Адлер, уже, несомненно, разложила рекламные проспекты зеленого – олицетворяющего природу – цвета.

Если не поторопиться, я снова опоздаю, а уж более тяжкого преступления, чем опоздание, по мнению Гвирца, просто не существует.

Заседание. Длиннющее обсуждение результатов продаж нового, более полезного майонеза с добавлением чеснока и горчицы. Нет, сегодня на повестке дня «Тунимон» – революционные консервы из тунца с добавлением лимона, придуманные возглавляемым мной отделом маркетинга.

Нет, не могу…

Чуть больше года прошло с тех пор, как я поменял должность креативного директора рекламной компании на должность начальника отдела маркетинга фирмы «Гвирц, технологии продуктов питания». Значительное продвижение: существенное повышение зарплаты, личная секретарша, автомобиль, кофе-машина, кабинет с окном, выделяемый лишь любимцам доктора Гвирца…

Моя верная Наама, наверное, высматривает мою машину на стоянке и заранее придумывает уловки, к которым придется прибегнуть, если я не приду, чтобы не вызвать гнев Гвирца.

Провожу рукой по щеке. Двухдневная щетина. Надо побриться. Начальство мне уже не раз намекало, что положение обязывает. Я заметил, что сотрудники начали приглядываться ко мне, стараясь понять, насколько глубоко я погружен в свое горе. Многие теперь сторонятся меня при встрече, будто горе – это заразная болезнь. А некоторые даже открыто говорят о том, что нельзя вечно находиться в трауре, пора двигаться вперед.

Но как? Как, скажите, двигаться хоть куда-то, когда порой нет сил даже встать с постели?

Я снова вспоминаю тебя, Лиор, и улыбаюсь своему отражению в зеркале. Помнишь, как ты приносил в ванную стул величиной с себя самого, взбирался на него и наблюдал за тем, как я бреюсь? Где папа? Вот он. А вот это тоже кусочек папы, смеялся ты, указывая на мое отражение.

– Где вы? – кричала Яира. – Что вы там делаете?

– Наряжаемся в снежного человека, – отвечал я, и мы с Лиором покатывались со смеху.

– А разве уже Пурим? – присоединялась она к нашей игре. – Ладно, выходите уже, завтрак на столе.

Черт! Заседание!

Никогда не думал, что можно отключиться вот так, стоя у раковины. Даже если я выйду прямо сейчас, в лучшем случае опоздаю на полчаса. Пожалуй, стоит остаться дома. Присоединиться к Яире и дождаться вместе с ней наступления темноты.

Я вернулся в кровать. Может, мне снова удастся увидеть тебя…

Яира еще спала, свернувшись калачиком. Последние три месяца она почти не вылезала из постели, наверное, из-за таблеток, которые выписал ее брат Амир.

– Не спорь, – сказал он. – Ей надо спать, отдыхать телом и душой. Мне кажется, тебе бы это тоже не помешало.

Но я отказался. Хождение по ночам из комнаты в комнату приносило мне своего рода утешение. Погружение в воспоминания. Помнишь, как ты любил, когда я купал тебя? Мы обливали водой друг друга и все вокруг. Оборачивая тебя зеленым полотенцем, Яира говорила, что у нее не один младенец, а целых два.

В ушах у меня звучит мелодия Листа. Помнишь, как тебе нравились его симфонии? Все тринадцать… А «Весну священную» помнишь? А «Танец огня»?

– Только не «Танец смерти», – предостерегала нас Яира. Словно в воду глядела…

– Что сыграть для вас сегодня вечером, ваше высочество? – спрашивали мы с Лиором.

– А что у вас в репертуаре? – осведомлялась, помахивая веером, Яира, делая вид, что сидит в роскошной ложе венского дворца.

– Моцарт, Бетховен. Или ваше высочество желает послушать ноктюрн Шопена или адажио Альбиони?

– Сыграйте мне вот это, – просила она, покопавшись в нотах.

– Лист, – говорил Лиор. – Опять Лист, мама?

– Разве ты забыл, откуда приехали твои бабушка с дедушкой?

Яира была без ума от Листа.

А когда-то и от меня.

Глава 17

Рут

Через несколько недель после того, как заведующий отделом культуры городского муниципалитета пожал руку Вики, я обнаружила на доме, в котором жила, написанную от руки вывеску: «Станцея первой помощи для ваших питомцев. Аткрыто с 6 утра до 8 вечера».

Это было бы забавно, если бы не создавало дополнительных проблем. Ведь я нуждалась в тихом и уединенном местечке, а тут Самеди, никого не спросив, что называется, проявила инициативу.

Удивительней всего было то, что соседи не только не стали возражать, но и приняли ее идею с огромным энтузиазмом.

– Это лишь на время, – объяснила Самеди, добавив, что собирается заказать настоящую вывеску.

– Нет ничего более постоянного, чем временное, – засмеялась я. – А как насчет ошибок?

– Какая разница? – возразила Самеди. – Кому надо, поймет.

Но на следующее утро ошибки были исправлены, а по краям вывески Самеди нарисовала рыбок.

– Почему рыбок? – спросила я.

– Это все, что я умею рисовать, – ответила Самеди. – Рыбок, гномиков и грибы.

Хотите верьте, хотите нет, но через неделю художник доставил нам настоящую вывеску, на которой помимо рыбок красовались рожицы кота и гуся.

Продолжая размышлять о том, не подвергает ли меня участие в проекте Самеди дополнительному риску, я все же не смогла отказать ей в помощи.

А началось все с птенца.

Однажды утром по дороге в парикмахерскую я увидела на тротуаре молодого голубя. Заметив меня, он захлопал крыльями, пытаясь взлететь, но безуспешно.

Бедняга, видимо, потерял всякую надежду спастись и не сопротивлялся, когда я наклонилась, чтобы взять его в руки. Найдя возле мусорного бака пустую картонную коробку, я осторожно поместила в нее раненую птицу и вернулась домой.

Набрав номер Вики, я сообщила ей, что сегодня вынуждена задержаться. Недовольно проворчав что-то нечленораздельное, она попросила меня поторопиться, так как сегодня мы готовим невесту, пять ее сестер, мать