Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

Рухама, курившая на балконе, увидела, как я возвращаюсь домой с коробкой в руках, и немедленно пришла выяснить, в чем дело. Я показала ей своего «клиента».

– Клиента? Он что, покупает у тебя фалафель?

– Так мой дедушка называл своих пациентов.

– Симпатичный клиент, только несчастный. Что ты собираешься с ним делать?

Я объяснила.

– Помощь нужна? – спросила Рухама, и я утвердительно кивнула.

Птенцу повезло. Он попал в хорошие руки.

* * *

В Хайфе, где я росла, дедушка был самым известным ветеринаром. Его поликлиника находилась недалеко от нашего дома, и мама посылала меня туда отнести ему обед или просто узнать, как идут дела.

– Посиди у него немного, – говорила она каждый раз. – Он любит, когда ты помогаешь ему.

Скорее всего, уставшей от меня маме просто хотелось немного побыть одной, но я воспринимала ее просьбы всерьез.

«Почему ты всегда отправляешь к дедушке меня? Почему не Зои?» – спрашивала я, и мама отвечала, что у каждого на этом свете есть свои обязанности.

У входа в клинику меня встречал дед в белом запятнанном халате и с неизменной трубкой во рту.

– А вот и ты! – радовался он. – Тебя тут столько клиентов дожидается!

Поначалу я отказывалась помогать ему, и тогда он стал вознаграждать меня за работу – покупал мне карандаши и бумагу для рисования. Я чистила клетки, поила и кормила дедушкиных питомцев. Позже он разрешил мне наблюдать за перевязками и даже за операциями.

Больше всего мне нравилось слушать, как дедушка разговаривал со своими пациентами, объясняя, что он собирается делать. Для меня это было своего рода колдовством. Услышав дедушкин голос, кот протягивал ему свою когтистую лапу, пес умолкал и даже гусь прекращал щипаться.

– Он для них все равно что доктор Айболит, – объяснял мне отец. – Когда я был мальчишкой, тоже помогал ему, и мы много времени проводили вместе.

Когда наша мама покинула нас, я приходила в дедушкину поликлинику за утешением. Слушая, как он говорил хомячку: «Завтра опять встанет солнце» или голубю с перевязанным крылом: «Жизнь продолжается, и скоро ты снова будешь летать», я знала, что эти слова адресованы мне, что таким образом он пытается подбодрить и меня, и себя.

Я скучала по нему, особенно в те дни, когда, после гневных вспышек мужа мне приходилось гримировать синяки. Жаль, что теперь дедушка не мог поговорить со мной, приласкать, утешить, сказать, что все пройдет и я снова буду летать.

– Доброе утро, дорогие мои пациенты, – произносил он, заходя в поликлинику и включая свет.

Переходя от клетки к клетке, он проверял, хорошо ли они спали, блестит ли их мех или перья, гладил их по головам, словно желая прочесть их мысли.

Поначалу, протягивая дедушке сверток с обедом, я в страхе выбегала из кабинета. Меня пугал вид собаки с ампутированной лапой или голубя с поломанным крылом. Но дедушка, проявляя бесконечное терпение, учил меня сопротивляться страху. И вскоре я стала помогать ему, даже когда пушистый мех кота был покрыт пятнами засохшей крови.

Увидев, что я хватаю все на лету, он стал учить меня азам своей профессии и даже возложил на меня постоянные обязанности, такие как прививки от бешенства или измерение температуры.

Если меня спрашивали, кем я хочу стать, когда вырасту, я неизменно отвечала: ветеринаром – и дедушка горделиво поднимал голову. Мама же хотела, чтобы я стала служащей и ходила не в запятнанном халате, а в деловом костюме и туфлях на высоком каблуке.

Все изменилось, когда я записалась в класс фотографии, совершенно очаровавшей меня.

– Я буду фотографировать животных, – сказала я разочарованно поглядевшему на меня дедушке, – и мы сможем вместе поехать в Африку. Ты будешь лечить слонов, а я – снимать их.

Но дедушке моя идея не понравилась, ведь он мечтал оставить мне в наследство свою поликлинику. А когда я показывала ему фотографии, где он, улыбаясь мне, гладил хомяка или кошку, ворчал, что все это ерунда, что я упускаю свое истинное призвание.

Откуда ему было знать, что в один прекрасный день, убегая от Шуки, я буду прятаться в его заброшенной поликлинике, все еще хранившей запах лекарств и животных. Зато Шука быстренько догадался и через пару дней явился за мной. Это был мой третий побег.

– Прости меня, – произнес Шука, становясь на колени и обнимая меня.

Поцеловав мои ноги, он заплакал.

– Это не я. Это какой-то совсем другой Шука пытался задушить тебя. Я хочу от него избавиться. Верь мне. Дай мне еще один шанс. Без тебя наш дом – могила.

И я поверила, потому что хотела верить.

* * *

Вспомнив навыки, приобретенные в дедушкиной поликлинике, я положила голубя на стол и принялась осторожно ощупывать его, чувствуя пальцами удары крохотного сердечка. Он все еще был в шоке. Не бойся, маленький, тебе повезло. У Рухамы было доброе сердце и проворные руки. Пока я обрабатывала рану, она держала птенца и даже говорила ему что-то, совсем как мой дедушка, а потом отнесла к себе домой к огромному удовольствию Самеди. Через пару дней птенец, которого Самеди назвала Пуки, уже весело бегал по всей квартире.

Через неделю, когда птенец снова начал летать, я зашла к Рухаме.

– И что теперь, тетя Гили? – спросила Самеди, которая с некоторых пор решила называть меня тетей.

– Отпускаем.

– Кого? Пуки?

– Да. Ему нужен простор. Он не может жить в квартире.

– Откуда ты знаешь? Может, он предпочитает остаться здесь, – спросила Самеди, целуя птенца.

Все ясно. Она влюбилась в своего первого питомца.

– Пуки рожден быть свободным, – ответила я, и Самеди попросила оставить голубя еще на один день. Потом еще на один. На третий день она объявила мне, что готова.

На следующее утро мы вышли на балкон. Заплаканная Самеди не переставала спрашивать, уверена ли я, что голубь улетит, а не окажется в лапах бродячих котов. Осторожно прижав его к сердцу, она прошептала пару прощальных слов, посадила своего питомца на перила и стала ждать. Немного поворковав, голубь шагнул раз, другой и, наконец, взмахнув своими маленькими крылышками, взмыл в небо.

– Лети! – прокричали мы ему вслед.

Вечером мы втроем устроили небольшой праздник в честь выздоровления нашего первого пациента.

Неделю спустя Самеди пришла ко мне с кошкой, один глаз которой опух. Следом шла плачущая хозяйка.

– Вот, нашла тебе нового клиента, – Самеди протянула мне кошку. – Познакомься, это Моци.

– Сейчас она притащит тебе всех несчастных этого города, – произнесла Рухама, сияя от счастья.

– Тебе есть чем гордиться.

Самеди помогала мне во всем, и я с радостью наблюдала