Презумпция виновности - Макс Ганин

– Не думал, что когда-нибудь скажу менту спасибо, – проникновенно произнёс Гриша и протянул полицейскому руку. После крепкого рукопожатия они попрощались.

Позднее, в мае, Григорий узнал, что прокуратурой подана апелляция в Мосгорсуд на приговор Замоскворецкого суда с требованием внести изменение, связанное с отсутствием формулировки «организованной группой лиц по предварительному сговору». Делалось это для того, чтобы невозможно было перебить четвертую часть статьи «Мошенничество» на третью. Соответственно – уменьшить срок или изменить пребывание хотя бы на колонию-поселение.

По возвращении в камеру пришлось придумать историю о допросе по каким-то новым эпизодам его дела, так как рассказывать правду было нельзя. По тюремным законам, если ты посадил или способствовал посадке другого человека, то ты «чёрт», и это звание похуже, чем «обиженный».

Через несколько дней после оглашения приговора Гриша, как обычно с утра, сидел на «тормозах». Кормушка в двери их камеры распахнулась, и выводной громко спросил: «Евреи в хате есть?»

– Ну, предположим, есть, – с явным еврейским акцентом ответил Тополев, который помимо российского гражданства был обладателем израильского паспорта. – Что, в печи жечь будете?

– В синагогу на еврейскую пасху заявление писать будешь? – спросил выводной, не поняв Гришиного юмора.

– Конечно, буду! – тель-авивским говорком подтвердил согласие Григорий и взял у сотрудника бланк заявления.

– Заполни по-быстрому. Я через минут пятнадцать пойду обратно и заберу у тебя.

Он вернулся ещё быстрее – видимо, больше евреев в общих камерах не нашёл.

И вот в пятницу, 3 апреля 2015 года, в девятом часу вечера под крик Вугара: «Пожар!», дверь открылась, и на пороге оказались трое продольных. Все, естественно, подумали, что сейчас будет поздний шмон, но старший вдруг скомандовал: «Тополев, в синагогу!». Под всеобщий смех и улюлюканье Гриша вышел на продол и в сопровождении сотрудников СИЗО пошёл по длинным коридорам централа на второй этаж, где в самом торце здания была дверь с табличкой, где на иврите было написано: «Бейт кнессет», что означало «дом встреч», а сверху над входом надпись на русском: «Синагога». Две просторные комнаты – одна большая, а вторая поменьше – внутри были ярко освещены и чисто убраны. Такой хирургической чистоты, как здесь, в тюрьме Григорий нигде не наблюдал. На стенах фотографии Иерусалима, портрет раввина Любавича138 и Берл Лазара139. В большой комнате посередине стоял длинный стол, покрытый одноразовой скатёркой и десять стульев вокруг него. За столом уже сидели пять заключённых, а вокруг них суетились, накрывая кошерными140 блюдами, пейсатый раввин со своим юным сыном, которому было не больше десяти лет.

Григорий на иврите поздоровался со всеми и поздравил с праздником Песах. Ему также на иврите ответил только ребе и ещё один житель изолятора, остальные гости этого языка не знали и приветствовали новенького на русском.

– Откуда вы знаете иврит? – спросил Тополева благодушный раввин на родном языке.

– Я жил четыре года в Израиле и являюсь гражданином этой великой страны, – также на иврите ответил Гриша.

– Я тоже израильтянин! – закричал сидящий в дальнем конце стола зэк, который больше других был похож на еврея.

– Господа! Давайте будем-таки говорить на русском языке, – попросил самый старший из присутствующих за столом. – Мы, к сожалению, не знаем языка наших предков, поэтому вы, как носители, должны нас простить и не вгонять в чувство стыда за нашу безграмотность.

Согласились. Гриша уселся рядом с израильтянином. Все, кроме него, были с Большого Спеца, ну а как же ещё? Где ещё могут сидеть евреи – только с удобствами. И все, кроме коренного жителя еврейского государства, сидели за мошенничество. А за что же ещё сидеть бедному еврею? Исхак – так звали молоденького израильтянина – переписывался в социальной сети с юной москвичкой Тамарой. Они дружили уже три месяца, и, как им казалось, у них даже зародились взаимные чувства. Тамара первой начала загружать в их переписку интимные фотографии своего непорочного тела, требуя взамен от своего молодого человека таких же интимных подробностей. Исхак, не догадываясь, что его избранница находится ещё в возрасте малолетней дурынды, сфотографировал свои причиндалы и отправил ей в чат. Естественно, эти пикантные подробности стали известны любящим родителям прекрасной чаровницы. Дома разразился грандиозный скандал. Отец семейства бушевал и гневался, а потом распечатал весь этот блуд и отнёс бумаги в полицию вместе с заявлением дочери. Полицейские с удовольствием завели дело о совращении малолетней и покушении на изнасилование. Потребовали от Тамары, чтобы она в их присутствии пригласила так любимого ей Исхака в Москву для более близкого знакомства и первого в её жизни секса. Наивный еврей купил билет на первый же рейс в Москву и прилетел почти на крыльях любви. В аэропорту на паспортном контроле его и повязали. Сейчас он сидит в «Пугачёвской башне» вдвоём с каким-то сумасшедшим эксгбиционистом из Тулы и ждёт суда.

Эта башня, названная в честь якобы сидевшего в ней в ожидании казни Емельяна Пугачёва, была одним из самых устрашающих мест в Бутырке. В ней содержали заключённых, которых было опасно выпускать в общество арестантов, или таких, кому требовался персональный подход и изоляция. «Дорога» туда не доходила – это было физически невозможно. Средств связи там, естественно, тоже ни у кого не было, и даже телевизоры туда было запрещено устанавливать, радиоприёмники, положенные вроде бы по закону, там просто-напросто не работали. Полная информационная блокада.

Раввин выставил на стол фаршированную рыбу, жареные бараньи ребрышки, куриный шашлык, люля из баранины, нарезанную ломтиками семгу, хумус141 и тхину142, форшмак143, свежие овощи и фрукты, мацу144 и настоящий домашний виноградный сок в двухлитровых пластиковых бутылках.

– Почти всё это сделала моя жена! – с гордостью отметил ребе и разлил всем в одноразовые стаканчики сок. – Перед тем как приступить к трапезе, давайте вспомним о корнях этого великого и древнего праздника Песах. – он достал с полки детскую Тору145на русском языке с картинками и открыл книгу на странице, где рассказывалось об исходе евреев из Египта. – Давайте по очереди будем читать каждый по несколько абзацев этой удивительной истории, окунемся в те далекие времена и попробуем понять, что чувствовали наши предки.

Книгу передавали из рук в руки, и она сделала несколько кругов, пока глава не закончилась. Раввин прочел короткую молитву и пригласил всех начать «седер» – праздничный ужин. Таких яств жители Бутырки давно не видели и не пробовали, поэтому «интеллигентно» накинулись на еду, не забывая благодарить ребе и его жену за вкусные угощения. Несмотря на то, что все наелись от пуза, осталось ещё много еды, и раввин, сложив всё аккуратно в заранее принесённые контейнеры, предложил гостям забирать кушанья с собой. Бэ-эСовские евреи, все как один, согласились отдать всю еду Грише, как самому несчастному из них, сидящему в общей камере. Тополев не отказался и набрал целую сумку жареного мяса, слабосолёной семги и мацы, а также взял целую бутыль виноградного сока. Остатки фаршированной рыбы и хумуса попросил отдать ему любитель интимных фотографий. Все очень тепло попрощались, ещё раз поблагодарили хозяина синагоги и всю его семью за глоток счастья и кусочек свободы, которые они им сегодня подарили, пожелали друг другу скорейшей свободы, обнялись и разошлись в сопровождении своих блочных выводных. Около полуночи Гриша с сумкой вкусной еды зашел в «хату».

– Шалом, братья мусульмане! – с порога выкрикнул он. – И вам, братья христиане, тоже не хворать! Угощайтесь кошерненьким в честь моего еврейского праздника. Выложив на стол лотки с ещё горячим мясом, он запрыгнул к себе на верхнюю шконку и стал с удовольствием наблюдать, как его сокамерники, причмокивая и нахваливая, поедали принесённую им еврейскую пищу. «Всё-таки вкусная еда не признаёт религиозных различий», – подумал он, разглядывая свою многонациональную тюремную семью.

У Гриши дела шли неплохо. Заработок на брокерских счетах клиентов был приличным, поэтому они частенько заказывали шашлыки и вкусные салаты из ресторана при следственном изоляторе. Мага снял сто