Смерть в бриллиантах - Си Джей Беннет

может солгать, и не была до конца уверена, что в этом случае станет делать. Вместо этого она наблюдала, как в уголке правого глаза гостьи набухла одинокая слеза и очень медленно покатилась по напудренному лицу. В этот момент леди Сеймур превратилась из мраморной статуи в нечто хрупкое, как яичная скорлупа. Ее голос был почти неслышен.

– Как вы узнали?

Королева протянула руку в успокаивающем жесте. В такой момент нужна собака, подумала она. Даже лошадь подошла бы, или в крайнем случае кошка, хотя у нее была аллергия. Но в “Уолдорф-Астории” их под рукой не было. Она ненадолго сжала холодные пальцы Люси теплом своей ладони.

– Я поняла, когда примеряла тиару, – сказала она. – Вы, конечно, тоже примеряли свою. Невозможно правильно надеть тиару, если не продумать прическу заранее. Вы собирались надеть ее на день рождения, поэтому Стивен подарил ее вам пораньше, чтобы вы могли потренироваться.

Люси едва заметно кивнула:

– Да, так и было.

– Вы достали ее из сейфа. Но тиару забрала Жинетт.

Люси молча смотрела на королеву. Еще одна слеза покатилась вслед за первой.

– Вы были очень близки, – тихо сказала королева. – Мне вдруг пришло в голову, что, если у Жинетт была старшая сестра Марианна, ничто не мешало и Марианне иметь старшую сестру. Ту, которая помогала Жинетт, когда та приехала в Лондон.

Люси кивнула, глядя на свою юбку.

– Сестра, о которой она не рассказывала. – Голос королевы звучал мягко. – Возможно, потому, что не хотела смущать родственницу из высшего общества.

На этот раз Люси покачала головой. Она выставила подбородок, глядя королеве прямо в глаза:

– Из-за того, чем она зарабатывала на жизнь, вы имеете в виду? Вы не понимаете, мэм. Как, по-вашему, я познакомилась со своим мужем?

– А, – сказала королева после крошечной паузы. – Ясно.

– Стивен любит говорить, что мы встретились в Женеве, но это было в Париже. И не на званом ужине. Отсюда Жинетт и взяла эту идею, la pauvre[39]. До войны она хотела быть модисткой, как Марианна. Марианна была талантлива. Она дружила с молодым месье Диором, они хотели работать вместе, у них обоих были большие планы. Во время оккупации Марианна делала шляпы для жен нацистов и, разнося их, передавала сообщения для Сопротивления. А потом…

– А потом появился Жан-Пьер Мино.

– Да. – Люси сглотнула, но взгляд ее не дрогнул. – К тому времени он был звездой гестапо. Марианну забрали на Рю-де-ла-Помп. Говорят, сначала он взялся за ее руки. Как только кончилась война, я поспешила домой за новостями. Я надеялась найти ее живой, но, конечно, не нашла. Мне рассказали в деталях, что сделал Жан-Пьер Мино – Жинетт уже знала. В те дни он был знаменит. Любая парижанка убила бы его на месте, но он исчез. После этого Жинетт больше смотреть не могла на шляпы. Но в ней было столько жизни, мэм, несмотря ни на что. Она хотела добиться успеха. Она видела мою жизнь в Вестминстере. Хотела последовать за мной и выйти замуж за богатого мужчину, который любил бы ее. Я говорила, что такое бывает только в сказках, но…

Люси махнула рукой в перчатке.

– У нее был пример, – предположила королева.

– Не только мой. Есть и другие. Больше, чем вы думаете.

– Я узнаю много нового. Но я учусь быстро.

Люси слабо улыбнулась:

– Не каждая герцогиня была дебютанткой. И да, я старалась помогать ей, когда могла. Я виделась с ней нечасто, обычно – когда ей нужны были деньги. Но она пришла ко мне той ночью сказать, что однажды видела на Рю-де-Риволи человека, который пытал Марианну. Она была вся в белом, и волосы у нее были покрашены. Она выглядела совсем иначе – лицо тоже. Другие глаза, понимаете?

Королева слушала молча.

– Она сказала, что сразу узнала его, – продолжала Люси, – и что она собирается смотреть, как он умирает. Я велела ей не глупить. К моему стыду, я ей не поверила. Совсем. Мы говорили в спальне, чтобы слуги не слышали. Я пошла на кухню, хотела попросить травяной чай, чтобы успокоить ее и вразумить, но, когда вернулась, Жинетт уже не было.

– И тиары тоже.

Люси издала невеселый смешок.

– Первое, что я увидела. Я была в ярости! Представляете! Целых полминуты меня волновали бриллианты. Я не понимала, что она задумала. К тому моменту, как до меня дошло, она была уже на полпути. Я чуть с ума не сошла!

Королева протянула ей свежий носовой платок из своей сумочки:

– Жинетт была еще девочкой во время войны. Но вы – нет. Вам было около двадцати пяти, верно?

Люси кивнула.

– Моя мать упоминала, что вы с мужем знаете поместье Арисайг, – объяснила королева. – Там обучали агентов Управления специальных операций перед отправкой во Францию. Я думала, там тренировался ваш муж, но теперь понимаю, что это были вы, не так ли?

Люси кивнула еще раз.

– Французский – ваш родной язык. Вы сами готовились стать агентом? Нет?

– Я помогала их тренировать, – сказала Люси. – Для отработки боевых приемов нужны были и женщины, и мужчины. Я была водителем, но делала все. Я тоже быстро учусь.

Королева кивнула:

– Значит, вы знали, как убить человека. Ваша сестра – нет.

– Как вы догадались, что Жинетт – моя сестра? – спросила Люси. – Даже Стивен долго не знал. Уверена, он никому не говорил.

– Вот почему она не хотела с ним встречаться, – пробормотала королева скорее себе, чем Люси. Когда Сеймур попросил ее в агентстве, он, наверное, не знал о ее родстве со своей женой, но Жинетт знала.

Королева продолжала:

– Когда я поняла, что убийца Мино – женщина, я подумала, что только мать или сестра могли сделать то, что сделали вы, а вы слишком молоды, чтобы быть матерью Жинетт. Вы узнали о ее планах, о том, что она хочет убить его той ночью. Вы не могли этого допустить.

Глаза Люси расширились:

– Это было безумие! Он же гестаповец! Мастер! Жинетт думала, что она взрослая, но она была еще ребенок. Поэтому я ей не поверила, пока не стало слишком поздно.

– Как вы узнали, куда за ней ехать? – спросила королева.

– Она оставила мне записку под подушкой. Адрес, чтобы я знала, где ее искать, если она не свяжется со мной утром. По какой-то странной причине она думала, что я не стану искать ее раньше. Она была dingue, dingue[40]… Я не должна была увидеть записку, пока не лягу в постель, но она положила мою подушку криво. – Люси снова улыбнулась, с нежностью, лицо