Смерть в бриллиантах - Си Джей Беннет

Жинетт прятала нож. Поэтому я забрала ее. Платье было порванное и грязное, поэтому я сняла и его. Затем я использовала другой чулок на нем. Я хотела, чтобы он знал, каково это.

“Хотя к тому времени он был уже совершенно точно мертв”, – подумала королева.

– А нож?

Люси оставалась бесстрастной:

– Я воткнула ему в лицо. Потом вышла в другую комнату. Нашла сирень. Жинетт всегда любила сирень. Я как раз укладывала цветы ей в руки, когда услышала внизу мужские голоса. Я затаилась. Они сидели внизу ужасно долго, а потом один из них поднялся наверх. Потом другой, и еще один. Я застряла в проклятой комнате, но меня это не волновало. В конце концов, я провела ночь с ней. Это было приятно. Спокойно.

– Полагаю, что так, – сказала королева. Она не могла представить себе, каково это, но она знала, что такое сестринская любовь.

– Мы не проводили столько времени вдвоем много лет, – мягко продолжала Люси. – Я сняла перчатки и держала ее за руку. Лежала рядом и рассказывала ей истории о Франции, пока тот, другой мужчина храпел, как свинья, в комнате через коридор. Я могла уйти, пока он спал, но не хотела оставлять ее… Я думала, что расскажу все, что случилось, утром. Но я не очень-то думала про утро.

– А когда оно настало?

– Я ждала до рассвета. Потом моя подготовка взяла верх. Я плохо помню, но я выбралась наружу с платьем под пальто. Я чувствовала себя будто не в своем теле. Я перелезла через стену, прокралась через сад и вышла в Болтон, где живет Дебора Фэрдейл. Вы знаете это место, мэм?

Королева слегка улыбнулась:

– Знаю.

– Оттуда я быстро пошла к Кингс-Роуд. Нашла телефонную будку и позвонила в полицию. Не помню, что я сказала, но я думала, что они найдут тела через пять минут. Потом я пошла домой и спрятала платье, перчатки и сапоги в старом чемодане и проспала двадцать четыре часа. Но в тот день или на следующий новостей о телах не появилось. Каждую минуту с тех пор я живу как во сне. В кошмаре.

– Полагаю, ваш муж знает, что вы сделали, – сказала королева.

– Думаю, да. Бриллианты… Его перчатки и сапоги пропали. Он почти наверняка узнал мой старый нож в газете. Мы не говорили об этом.

– Он, должно быть, очень любит вас.

Люси пожала плечами:

– Я красивое украшение. Он щедрый поклонник. C'est tout[42].

– Он позволил многим людям считать себя убийцей, чтобы защитить вас. Сомневаюсь, что его политическая карьера не пострадала.

Люси снова пожала плечами:

– Возможно.

Королева увидела, насколько ей был безразличен этот, несомненно, самоотверженный поступок. Леди Сеймур, казалось, вообще не трогала судьба мужа. Она сидела прямая, как стрела, прекрасная, как алебастровая статуя без следов макияжа. Ее узкие плечи выглядывали из усыпанного бисером совершенства вечернего платья, которое он оплатил.

Лицо Люси по-настоящему оживало, только когда она говорила о Шотландии и о работе, которую делала, обучая агентов Сопротивления. Королева знала нескольких женщин из разных слоев общества, проживших в военные годы необыкновенную жизнь. Многие из них продолжали так жить, применяя полученный опыт в благотворительности, школах, больницах и военных подразделениях. Это время изменило их, придало им запас неиссякаемой энергии. В отличие от них, возвращение к жизни “красивого украшения” не пошло Люси на пользу. Возможно, не помогало и то, что любящий муж регулярно ей изменял. Известие о том, что случилось с ее сестрой Марианной, должно было ранить ее в самое сердце. Скука и горе опустошили ее.

Однако ее военный опыт никуда не делся. Люси сумела скрыться с места убийства, не оставив следов и даже не особо стараясь. Удача сыграла свою роль – ее легко могли заметить, когда она входила в дом или когда позже убегала через Болтон – но не заметили.

Однако удача имела пределы. Если королева смогла связать ее с убийствами через тиару, возможно, однажды до этого додумается и инспектор Дарбишир. У Люси никогда не было алиби как такового – просто-напросто ее никто не допрашивал.

– Был ли другой способ? – спросила королева.

– Остановить человека, который душил мою сестру? Нет. Если бы я колебалась хоть секунду, он убил бы нас обеих.

– Полиция могла бы понять, знаете. Это была самооборона, в некотором роде.

– Не поняла бы, – решительно сказала Люси. – Ничем хорошим это не кончается, когда женщина убивает мужчину. Но я понимаю – мое время вышло. Спасибо.

– За что?

– За предупреждение.

Это было предупреждение? Королева не думала об этом так – скорее как о прелюдии к неизбежным последствиям. Но, возможно, Люси права.

Она встала, и Люси тоже.

– Мне так жаль вашу сестру. Обеих ваших сестер.

Они посмотрели друг на друга, и Люси отметила, что королева не зовет на помощь. Люси улыбнулась.

– А теперь мне действительно нужно собираться, – извиняющимся тоном сказала королева.

– Вы пропустили свою ванну. Je suis désolée[43].

– Я переживу, – заверила ее королева.

Люси колебалась:

– Думаю, мы не увидимся внизу.

– Да, сомневаюсь. Прощайте, Люси.

Красавица присела в глубоком реверансе как раз в тот момент, когда в комнату влетела Бобо с криками: “Время! Платье! Прическа! Ваша ванна, Лилибет! О!”

– Прощайте, мэм.

Люси вышла.

глава 59

Бал пролетел в одно мгновение. Всем понравилось платье королевы – узкий силуэт, расшитая пайетками ткань, украшенная прозрачным кружевом и широкий хвост из тюля, издававший успокоительный шелест. Она выслушала много комплиментов. Некоторые даже от мужчин, что было почти неслыханно.

Королеве потребовалось время, чтобы выкинуть из головы картины того, через что прошла Люси в Челси. Но помогало шампанское, как и чувство монаршего долга, требовавшее уделять пристальное внимание каждому встречному и смеяться всякий раз, когда собеседник пытался шутить, – и смеяться громко, если это делал губернатор Нью-Йорка.

Очень хороший оркестр играл очень хороший джаз, и Филип потанцевал с ней в своем вызывающем восхищение, очень британском, жестком галстуке-бабочке. Ньюйоркцы определенно умели веселиться. К концу вечера она жалела, что они не могут остаться на всю ночь. Как Золушка, она должна была уйти до полуночи – хотя к самолету эта Золушка бежала рука об руку с принцем, и юбки ее бального платья, развеваясь на ветру, ловили огни взлетно-посадочной полосы.

пропавшая в нью-йорке

Стр. 7. В прошлый понедельник после грандиозного банкета в “Уолдорф-Астории” в честь Ее Величества Королевы обнаружилось, что одна из гостий исчезла. Привлекательная светская львица – леди Люси Сеймур, 40 лет, жена британского министра по делам технологий –