Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

Может, дома найдется немного лапши или какая-нибудь булочка? Муж в последнее время стал возвращаться с работы в начале одиннадцатого, и даже если бы он и купил что-то по пути, она не могла ждать столько времени. Углеводы нужны всем, но детям даже больше, чем взрослым. Хоть что-нибудь. Норико открыла кухонный шкаф, но обнаружила там лишь половинку дынной булочки[213], которую Айко ела сегодня на завтрак. «Дам хоть это», – подумала Норико и тут же почувствовала себя виноватой – что это за мать такая, которая кормит ребенка на ужин шницелем и половинкой дынной булочки?

Приготовить, что ли, все-таки немного риса? Она уже было потянулась к рисоварке, когда в кармане фартука что-то завибрировало. Экран смартфона засиял, жужжание продолжалось.

Кто-то звонил.

На мгновение она подумала, что это снова Юи. Но, взяв смартфон в руки, увидела на экране фамилию «Ямагами». С одной стороны, Норико была рада, что это не Юи, а с другой – звонок от Ямагами в такое позднее время тоже не предвещал ничего хорошего.

Она быстро приняла вызов.

– Кондо. Слушаю.

– Кондо-сэнсэй, прости, что отвлекаю.

– Нет-нет, ничего.

У Ямагами и самого есть дети, правда, уже взрослые – один учится в университете, второй уже его окончил. И он, конечно, представляет, что это такое – ужин с маленьким ребенком. Он не стал бы звонить просто так – значит, что-то стряслось.

Держа смартфон у уха, Норико шагнула в гостиную и взяла пульт. Уменьшив звук телевизора – Айко все еще смотрела детскую передачу, – она вышла в коридор. Норико и самой не хотелось смешивать домашние дела с рабочими вопросами. Тем более, учитывая, что остальные тоже обращали на нее внимание.

– Что-то случилось?

– Со мной сейчас связались из газеты «Майнити». Хотят знать, беремся ли мы за дело Мики Танаки.

Норико почувствовала, как мороз пробежал по коже.

– Уже началось? – тихонько переспросила она.

«Вот и оно», – подумала Норико про себя. С того момента, как Юи позвонила сегодня, она внутренне была готова к тому, что рано или поздно нечто подобное произойдет. И все равно, все случилось слишком быстро.

Она буквально почувствовала, как Ямагами кивает на том конце провода.

– Да. Меня тоже удивила их прыть. Они не сказали, откуда у них информация, и я сообщил, что не могу ничего им ответить. Решил тебя предупредить – вдруг кто-то выйдет на контакт напрямую.

– Это был единственный запрос?

– Да. Пока. Ждать, думаю, недолго.

– А они думали, что защищать Мику будете вы сами? Обо мне что-то говорили?

Взволнованный голос Юи все еще звучал в ушах. И что же ты будешь делать? Если возьмешься за это, все непременно узнают, что в детстве ты ездила в лагерь, и поползут слухи.

– Нет. Тобой особо не интересовались. Просто хотели знать, получала ли наша фирма такое предложение, – ответил Ямагами.

И это тоже до поры до времени.

– Ясно, – кивнула она.

А что еще оставалось?

– Ага, – поддакнул Ямагами. – Подробности обсудим завтра в офисе. Прости, что побеспокоил так поздно.

– Все в порядке. Спасибо, что позвонили.

На этом разговор закончился. На душе у Норико словно лежал камень. Опасения Юи начали претворяться в жизнь. Всеобщее внимание к этому делу снова настигло ее, сбив с ног, и ей стало не по себе. Во что она вообще ввязалась?

«Пока еще можно повернуть назад», – подумала она, прижимаясь лбом к холодной стене в коридоре. У нее не было ни причин, ни обязательств браться за это. И ни капли выгоды – наоборот, дело сулило сплошные потери. Она снова и снова размышляла обо всем.

Так почему бы просто не отказаться? Ямагами сейчас позвонил, лишь чтобы донести до нее информацию, а о том, чтобы бросить все это, так ничего и не сказал.

Последние несколько дней она не раз пыталась представить себе, что будет, если возьмется за дело или, наоборот, откажется. В случае положительного ответа судебный процесс, без сомнения, окажется болезненным и для самой Норико, и для всех, кто имел отношение к случившемуся.

В суде будут выяснять, кто виновен в смерти Хисано Игавы. В уголовном процессе главное – представить доказательства и вынести решение о том, имело ли место убийство и совершил ли его обвиняемый, гражданский же суд занимается не только непосредственно вопросом преступления, но также определяет, нанес ли ответчик материальный или моральный вред истцу. Так что, помимо обвинения в убийстве, на заседаниях будут также обсуждать, пострадал ли истец и насколько значительным был ущерб – это, скорее всего, и станет главным предметом разбирательств с противоборствующей стороной.

Раз Мика Танака сейчас призналась в убийстве, то можно не сомневаться – ответственность ляжет на нее. А тогда получается, что задача Норико как адвоката будет состоять в том, чтобы определить, действительно ли истица – мать Хисано – понесла ущерб в результате смерти дочери и каковы были его масштабы.

Другими словами, суду предстоит выяснить, насколько сильно мать пеклась о благополучии собственной дочери и может ли теперь в связи с этим требовать компенсации.

Она отдала Хисано в «Школу», когда та была еще совсем малышкой, а теперь оплакивает ее гибель. Многие считали, что Сино Игава попросту убила дочь, оставив ее там. «А теперь пытается заработать на этом», – вот что говорили по поводу ее обращения в суд.

Кто знает, каковы были истинные намерения Сино и ее семейства? Однако похоже, чем более резкая критика на нее обрушивалась, тем отчаяннее она стремилась получить хоть что-то от этого дела. И, кажется, Сино искала нечто большее, чем просто деньги. Ее интересовало то, что нельзя было возместить никакими выплатами. Что Норико сможет противопоставить этой чистой ярости?

Фактически суд должен будет решить, любила ли Хисано ее собственная мать.

Норико вспомнила, как Хисано, злобно поглядывая на нее, шепталась с другими девчонками. Все эти размышления о ее смерти и том, любили ее родители или нет, болью отдавались в сердце.

В этот момент из гостиной донесся какой-то шум.

Норико лихорадочно распахнула дверь в квартиру. Стоило шагнуть внутрь, как в нос тут же ударил резкий запах гари. Вспомнив, что оставила сковороду со шницелем на включенной плите, Норико тихонько застонала. Однако внимание ее привлек, прежде всего, стол. Пакет с молоком был перевернут, и на полу расплывалось белое пятно. Чашка Айко валялась там же – скорее всего, именно звук ее падения и слышала Норико.

– Это что еще…

Норико рванула вперед. Ее дочь подняла чашку и снова попыталась налить в нее молока из опрокинутой пачки. По ее движениям