Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

– Что ты творишь?

Непроизвольно повысив голос, Норико с силой вырвала упаковку из ее рук.

Айко удивленно взглянула на мать и в следующее мгновение разразилась слезами.

– Кубики!

– Что?

– Ай-тян построила кубики!

– Ох…

Что там сегодня говорила воспитательница в садике? Айко ловко выстраивала импровизированные кубики из картонных пачек из-под молока. Норико пропустила это мимо ушей, решив, будто это что-то из разряда дежурных новостей для родителей, которые пришли забирать ребенка. А воспитательница ведь упомянула, что ее похвалили и другие дети.

Хочу кубики. Мам, сделай!

Айко ее просила, но надо было готовить ужин, и Норико ответила: «Потом».

– Кубики!

Айко отчаянно потянулась вперед. Она хотела, чтобы Норико вернула ей упаковку. Молоко растекалось по полу. Комната пропахла подгоревшим шницелем. Рис не приготовился, а на кухне не нашлось ни запаса лапши, ни заморозки. А Норико висела на телефоне, не в состоянии ответить на простую просьбу дочери, которая покорно терпела ежедневное пребывание в саду. Она просто больше не могла ждать этого «потом», которое Норико использовала как отговорку, вот и решила взяться за дело самостоятельно, опустошив упаковку.

У Норико не было ни времени, ни возможности.

Но разве проблема только в этом? Даже если бы у нее и нашлось время поиграть с Айко, Норико не была до конца уверена, что смогла бы сконцентрироваться на этом и просто получать удовольствие.

Айко завопила. Плач отдался оглушительно громким эхом, заполнившим комнату. Норико стало так ее жаль, что она и сама чуть не разрыдалась. Медленным, неверным движением она первым делом выключила плиту. Почерневший шницель есть уже точно никто не будет.

Словно вторя вою Айко, зазвонил домашний телефон.

По работе ей обычно звонили на мобильный, так что это или агент по продажам, или еще кто-то. Может, не стоит снимать трубку? Ей даже не хотелось думать о том, что это могут оказаться журналисты. Сегодня она больше не выдержит. Норико обняла Айко, все еще валявшуюся на полу.

– Прости, – извинилась она. – Прости меня, Ай-тян, прости. Мамочке так жаль.

Пока Норико говорила это, в глазах у нее стояли слезы. Айко прижалась к ней. Даже несмотря на то что Норико отругала ее и та, разумеется, разозлилась, этой малышке не оставалось ничего другого, кроме как принять протянутую матерью руку. От этой мысли сдавленное рыдание вырвалось у Норико сквозь крепко сжатые зубы.

Она все еще чувствовала запахи горелого мяса и пролитого молока. Телефон продолжал трезвонить – плакать от этого хотелось еще сильнее, – но вскоре переключился на автоответчик. Даже тогда Норико не сдвинулась с места. Не в силах что-то сделать, она опустилась на пол, все еще сжимая Айко в объятиях.

«Оставьте сообщение после гудка», – произнес автоответчик. «Алло», – раздался следом четкий жизнерадостный голос. Говорила незнакомая Норико женщина. Продажи или все-таки журналисты? «Моя фамилия Цуцуи, я заведующая районным детским садом Хиносака, – продолжала она. – Звоню сообщить, что по результатам второй волны заявлений Айко-тян зачислена в наше учреждение, начиная с апреля».

В тот же самый миг бесконечно долгий выдох вырвался у нее из груди. Словно весь воздух, без остатка, наконец покинул тело. Вместе с этим Норико выдала какой-то длинный, нечленораздельный звук. Она все еще не могла прийти в себя.

Прижавшись к всхлипывающей Айко, Норико и сама зарыдала. Голос в автоответчике зазвучал дальше: «Приглашение я отправлю вам по почте, но хотелось бы побыстрее назначить дату медицинского осмотра. Я звонила сегодня несколько раз, но никто не взял трубку. Простите, что беспокою так поздно. Постараюсь связаться с вами снова».

– Мама.

Норико и не заметила, как Айко подняла голову в ее объятиях. Она непонимающе уставилась на Норико. А потом коснулась ее головы своей маленькой ладошкой.

– Ты хорошая, – проворковала она и погладила мать.

Не понимая, что происходит, Айко попыталась успокоить расплакавшуюся Норико. Едва та услышала голос дочери и ощутила прикосновение, как зарыдала еще сильнее.

Какая же Айко у нее все-таки замечательная! Такая милая. Норико ее просто обожала. И все же она почувствовала себя гораздо комфортнее теперь, когда решился вопрос с тем, где Норико сможет ее оставлять.

Она вдруг вспомнила о Мике Танаке.

Почему она бросила своих детей? Почему поступила с ними так же, как когда-то было и с ней?

Норико уже не раз размышляла об этом. Ей всегда казалось, будто все дело в том, что у них с Микой совершенно разные взгляды на жизнь. Норико раньше считала, что мысли Мики по поводу «Школы будущего» и ее собственные проблемы с детским садом для дочери – две совершенно разные вещи. Но так ли это на самом деле?

Возможно, Мика тоже это понимала. Что «Школа» для Норико – нечто из ряда вон выходящее, что она никак не ассоциирует себя с их идеями и именно поэтому все еще мучается вопросом, почему Мика снова сделала такой выбор – разлучиться с собственным ребенком?

Однозначного ответа могло и не существовать.

А был ли вообще выбор у Мики? Вероятно, она действовала так же, как и Норико, которой не оставалось ничего другого, кроме как, думая о работе, подыскивать сад для дочери. Это был единственный вариант, который она могла внутренне принять.

Ведь Норико и сама, выбиваясь из сил, пыталась найти детский сад, в который приняли бы Айко, а когда все получилось, вздохнула с облегчением. Она вдруг поняла, что оставлять своего ребенка с кем-то и любить его – это две абсолютно разные истории.

И разве можно сказать, что Мика, или мать Хисано Игавы, или другие женщины, помещавшие детей в «Школу будущего», мыслили как-то по-другому?

Образование в интересах ребенка, любовь к нему, выбор жить раздельно, личные обстоятельства… Невозможно коротко объяснить, почему родители оставляют детей с другими людьми. А требовать от них четких причин – это не что иное, как чистой воды эгоизм окружающих.

И хотя нельзя утверждать, что Норико полностью их понимала, она впервые почувствовала, что находится на одной стороне с ними. До этого ей казалось, что они – люди совершенно другого склада, но теперь между ними больше не было этой пропасти. И почему она только решила, что совсем на них не похожа?

– Мама хорошая, хорошая.

Айко продолжала неловко поглаживать ее по голове.

– Ага, – ответила Норико. – Спасибо, – сказала она, взяв дочь за маленькие пальчики и закрыв глаза. – Спасибо, Ай-тян. Я тебя очень люблю.

Автоответчик наконец умолк. Лежа на полу в обнимку с дочерью в комнате, пропахшей гарью, Норико лениво размышляла,