Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

Вернувшись, Хисано ни капельки не раскаялась. Наоборот, она хохотала, словно издеваясь над Микой и остальными.

– Ты же у нас добренькая, Мика. Всегда такой была.

Это было сказано не в Училище, а в школе у Подножия. На перемене. В отличие от нее, у Хисано было полно друзей с Подножия, и они все вместе хихикали над Микой.

– Ты ведь не можешь пожаловаться на меня напрямую, так? Даже меня тебе жалко, ну надо же! Чего молчишь? Вы же с учителями постоянно обсуждаете на «Вопросах и ответах», что такие, как я, никогда не вырастут приличными людьми? Какая ерунда!

– Мондо[215]!

Мальчишка позади Хисано захихикал.

– Ты это о чем?

– Ну же, мондо! «Вопрос-ответ»! Я знаю, в «Школе будущего» это важно.

А еще Мика вспомнила, что так и не решилась ответить Хисано. Ей не нужны были неприятности. В «Школе будущего» ей доверяли и учителя, и дети, но у Подножия Хисано находилась в куда более выгодной позиции, поэтому Мика и не нашлась что сказать.

– Это потому, что я ухожу оттуда. Могу уйти. Я ведь, в отличие от тебя, Мика, особо не стремлюсь к тому, чтобы меня считали «хорошей девочкой».

Хисано произнесла это так легко. На губах у нее играла улыбка.

– Я тоже как-то раз пересеклась с Хисано Игавой. В лагере.

Норико вдруг оторвалась от своих документов и взглянула на Мику.

– …Вы говорили о чем-то? – вырвалось у нее.

Голос прозвучал хрипло из-за того, что она так долго молчала.

– И какой она тогда тебе показалась? – спросила Мика у Норико.

Она думала, та удивится, что Мика наконец заговорила, однако Норико и бровью не повела.

– У меня остались не самые приятные впечатления. Не хочется плохо говорить о покойной, но, хоть мы с ней ни разу за смену и не общались напрямую, она в какой-то момент внезапно начала обсуждать меня за спиной не в лучшем свете, да еще и делать так, чтобы я тоже это услышала.

– Что она сказала?

– Вообще-то, Сигэру нравится Мика! – четко, с расстановкой произнесла Норико. – Я в то время была в него влюблена, – спокойно продолжала она. – Поэтому-то она так и сказала. Другие девочки, которые были с ней, тоже принялись громко говорить что-то о том, что между вами все началось уже давно, и это взаимно. Мне было так стыдно. Я почувствовала, будто меня предупреждают, мол, не подходи ближе. Не помню, чтобы она делала что-то специально, но я явно ей не нравилась. В следующем году я всеми силами старалась избегать Хисано, лишь бы не иметь с ней никаких дел.

«Выложила все начистоту, надо же», – подумала Мика. Надо признать, ее это даже отчасти впечатлило. Как будто эта история произошла с совершенно другими людьми.

Значит, Норико помнит.

Летом, когда они были в четвертом классе, после смены Хисано кое-что сказала Мике.

– Эй, я ей все объяснила. Девчонке из той группы, ты им еще помогала. Они вчера были с Сигэру, и та как-то слишком уж разошлась, вот я ее и осадила.

Со злорадной усмешкой на губах Хисано сочувственно приобняла Мику. И у той стало хорошо на душе. Мы же друзья, мы на одной стороне. Бормоча Мике это в ухо елейным голоском, она указала на кого-то из детей. Гляди, какая наглая. Страшным человеком она была, эта Хисано. Сейчас вот обнимается с Микой, а в следующую секунду уже положит руку на плечо другому человеку и, как ни в чем не бывало, примется обсуждать ее же. С тем же невозмутимым выражением лица.

Да, Хиса-тян была страшным человеком, но именно поэтому и притягивала окружающих с такой невероятной силой.

– Мне рассказывали, что Учебной комнатой пользовались в основном взрослые, детей же туда почти никогда не отправляли. Они знали о ее существовании, но воспринимали как место исключительно для взрослых. Не то чтобы им нельзя было туда заходить, просто в большинстве случаев, когда ребенку нужно было осмыслить свои поступки, его оставляли одного в классной комнате, где он должен был составить письменное извинение. Так было принято.

Норико взглянула на Мику.

– Но я знаю, что ты, Мика, точно бывала в Учебной комнате. В начальной школе ты любила ходить к роднику, и, сколько бы тебя ни предупреждали, все продолжала делать это в одиночку, так что тебя однажды попросили посидеть в Комнате несколько часов и подумать над своим поведением. А еще я слышала, что в четвертом классе, в лагере ты как-то раз ночью отвела к роднику одного ребенка из приезжих, и тебя за это отругали. А утром ты снова на несколько часов оказалась в Учебной комнате.

Мика не проронила ни слова.

– Этим ребенком ведь была я, – медленно произнесла Норико, не дождавшись ответа.

Она не отвела глаз и все продолжала смотреть на Мику. Под ее взглядом той стало как-то неуютно.

– Тебя наказали за то, что ты ходила туда со мной. Я только недавно узнала.

«Это не твоя вина», – подумала Мика.

Пойти ночью к роднику – исключительно ее решение, а то, что с ней оказалась девочка из лагеря – Норико, – не больше чем совпадение. И в Учебную комнату она тоже захотела пойти сама. Да она была просто счастлива спокойно подумать обо всем в месте, куда обычно имели доступ только взрослые. Мика не считала Учебную комнату чем-то плохим – лишь там она могла хоть немного побыть одна, тогда как все остальное время вынуждена была находиться рядом с другими детьми.

Она лежала на полу в Учебной комнате и глазела на небо сквозь окно в потолке. Эх, если я все равно собиралась это сделать, то надо было хотя бы после смены. А было бы так весело помогать ребятам вместе с Сигэру. Интересно, Норико заметит, что меня нет?.. Станет ли волноваться?..

Сидевшая перед ней Норико Кондо снова заговорила.

– Но даже так дети находились в Комнате исключительно утром или днем, пока было светло. Это правило соблюдалось неукоснительно. А если им вдруг хотелось уйти, их тут же выпускали. Хисано же оказалась в Комнате ночью тем летом, когда уехали взрослые, и это было в высшей степени необычно.

Она снова вернулась к главной теме. Мика по-прежнему не реагировала.

– Многие уже точно не скажут, что тогда произошло, но, выслушав все, что они смогли припомнить, и сопоставив эти свидетельства, я пришла вот к какому выводу – Хисано вошла в Учебную