Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

– Хиса-тян.

Она поставила поднос на пол и вставила ключ в замок. Открыв дверь, подняла поднос и зашла внутрь…

Снова зазвучал голос Норико.

– Вид у учителей из подготовительного был тот еще. Бледные, взволнованные, глаза потухшие – описывали их по-разному, но все сошлись в одном – тогда явно что-то произошло. После еды детей собрали в актовом зале. Им сказали ждать, а вскоре там собрались все ребята из Училища – и из подготовительного отделения, и даже из средних и старших классов. Затем под руководством старшеклассников начались «Вопросы и ответы» – обсуждали «впечатления от летних каникул». Взрослые не присутствовали – так, только иногда заглядывали проверить, как все идет. У них, по-видимому, было какое-то свое срочное дело, поэтому ребятам из старших классов пришлось приглядывать за остальными. Многие удивлялись, к чему были эти «Вопросы и ответы», да еще и с такой темой – летние каникулы ведь еще не закончились.

* * *

Зайдя внутрь, она уронила поднос с завтраком.

Посуда опрокинулась, запахло соевым соусом. Драгоценная бутылочка, которую она принесла для Хисано, разбилась, и теперь в воздухе витал насыщенный аромат. Довольно приятный.

Рыдая и крича, Мика пулей вылетела из общежития для взрослых, где находилась Учебная комната, и принялась звать на помощь. Колебалась ли она тогда, куда бежать? Она и сама не знала. Не помнила. Но, скорее всего, сомнений у нее не было.

С тех пор она множество раз думала об этом.

Неужели ей в тот день не пришло в голову рвануть в начальное отделение? Там ведь были все ее друзья, с которыми они так долго это обсуждали.

А как насчет старших классов?

Там ее ждал бы Сигэру. Сигэру, который когда-то давным-давно нес ее на спине – той ночью она потеряла сознание у родника. Сигэру, который отправился за ней на Хоккайдо, – она-то была уверена, что он вырос и давно про нее забыл, а он тут как тут, неловко приветствует ее, мол, давно не виделись. Сигэру, который потом станет ее мужем.

Сигэру, глядевший прямо на нее своими невинными глазами и предлагавший уехать вместе с ним. Человек, с которым у них родится двое детей…

Что, если бы Мика не пошла в подготовительное отделение, а выбрала бы один из других двух вариантов? Но в тот момент она вряд ли сомневалась. И сделала все так, как им и велели в случае непредвиденных обстоятельств – неважно, что детям разрешили самим принимать решения.

Она побежала к Мидзуно-сэнсэю, директору подготовительного. Другого выхода Мика не видела.

* * *

Снова голос Норико.

– Они поняли – что-то произошло, но «Вопросы и ответы» в актовом зале все продолжались, а когда обмен «летними впечатлениями» подошел к концу, они принялись обсуждать подготовку к осеннему фестивалю и разбиваться на группы для этого. Как только одна тема себя исчерпывала, тут же переходили к следующей. То, что обычно делалось понемножку, теперь продолжалось до ночи, а заправляли всем старшеклассники. В тот день ужинали дети не в столовой – вместо этого ели бутерброды, которые кто-то из взрослых принес прямо в актовый зал. Было уже совсем поздно, когда им все-таки разрешили вернуться в Училище, и там их уже поджидали приехавшие учителя из начальной школы. Некоторые рассказывали, что, глядя на них, даже почувствовали некоторое разочарование – самостоятельная жизнь на этом внезапно подошла к концу.

Норико в упор глазела на Мику. Опять что-то выискивает в ее лице. На мгновение Мике даже захотелось отвернуться. Но она сдержалась и не отвела взгляда.

– И только тогда они заметили, что тебя с ними нет, – сказала Норико. – В актовом зале их разделили на несколько групп для обсуждения, и каждый решил, что ты тоже в одной из них, поэтому никто особо и не обратил внимания. А потом ты так и не появилась. Хисано тоже никто не видел. Дети распереживались – а ну как Хисано все еще в Учебной комнате – и рассказали обо всем учителям, но те успокоили их, сказав, что все в порядке. Они, похоже, были в курсе дела. Ребята вздохнули с облегчением и больше об этом не вспоминали.

Норико больше не смотрела в бумаги, лежавшие перед ней. Ей это больше было не нужно – она и сама совершила путешествие в прошлое в поисках правды о том, что случилось. И теперь видела это настолько четко, что даже могла воспроизвести здесь, перед Микой.

– Вы с Хисано не вернулись ни на следующий день, ни еще спустя сутки. А потом, не успели остальные и глазом моргнуть, как ваши вещи исчезли с полок, и, как только летние каникулы подошли к концу – в школе у Подножия вот-вот должен был начаться новый семестр, – вдруг объявили, что вас двоих переводят в Училище на Хоккайдо. Это было так неожиданно, что никто даже не успел попрощаться. Я…

Как только Норико заговорила о себе, тон ее голоса изменился.

– Я спрашивала всех – не показалось ли им это странным? Чтобы прямо странным – вовсе нет, хотя какая-то тревога витала в воздухе. Вот что они мне ответили. Среди детей в Училище бывали и такие, кого по семейным обстоятельствам неожиданно забирали, и они возвращались к родителям. Эти дети обычно просто исчезали – остальных даже не предупреждали, вот они и привыкли, поэтому не почувствовали подвоха.

Да, все верно. Мике тоже множество раз приходилось сталкиваться с подобным. С теми, кто вдруг бесследно пропадал, не сказав и короткого «прощай». Учителя и другие взрослые всеми силами пытались скрыть причины, по которым дети покидали «Школу», из-за этого им ничего и не объясняли как следует.

– Площадью на некоторое время после этого пользоваться перестали.

Площадь. Место, где запускали фейерверки, разбивали арбузы и собирались все вместе, когда шли куда-то.

Мика довольно долго не знала, что Хисано закопали именно там. Ей стало это известно лишь в прошлом году, когда пришло сообщение о найденных останках.

– Тем летом Площадь засадили травой. Чтобы дать ей подрасти, детям на какой-то период запретили там ходить. Никто ничего не заподозрил – объяснение звучало вполне правдоподобно.

«Интересно», – подумала Мика.

На той Площади, что она знала, как ей казалось, буквально с самого рождения, никогда не росла трава. Значит, вот как все изменилось после ее отъезда? Она и представить не могла.

– Все это рассказали мне те, кто тогда были детьми. Версия взрослых оказалась несколько другой.

Мике показалось, что при слове «взрослые» взгляд