Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

– Еще как думаю! – Норико почти закричала.

Голос ее прозвучал резко, но все еще решительно.

– Еще как думаю, – громче повторила она, – и все-таки хочу знать. Понимаешь, это может тебя спасти.

Слезы полились из глаз Норико.

Мика и не заметила, как это случилось. Норико ведь держалась столько времени. Взгляд ее устремился четко вперед – она крепко сжимала зубы, щеки ее покраснели, а слезы стекали по лицу. Мика не знала, что сказать. Не дыша, она уставилась на Норико, чувствуя, как в глазах начинает печь, словно она тоже вот-вот расплачется. Она отчаянно пыталась подавить этот порыв.

Сверлившие друг друга взглядами Норико с Микой в эту секунду, вероятно, выглядели до ужаса похожими. Ни одна так и не отвела глаз, продолжая пронзительно таращиться одна на другую.

– Ты ведь не виновата, – сказала Норико. Отчетливо и ясно. – В суде я буду настаивать на том, что ты не несешь абсолютно никакой ответственности по предъявленному противоположной стороной иску. Неважно, было ли это убийство или несчастный случай. И как бы ты ни настаивала на своей причастности, это ничего не изменит. Возможно, ты ее и задушила. Или откуда-нибудь столкнула. Хочешь признаться в «убийстве» – валяй. И все-таки ты ни в чем не виновата.

Норико, не моргая, неотрывно смотрела на Мику.

– Тебе было одиннадцать. Еще совсем ребенок. И даже если Хисано умерла по твоей неосторожности, ты, как ребенок, не могла по закону нести за это ответственность. Это взрослые не выполнили свой долг, свою главную обязанность – защищать детей. Будь то трагическая случайность или убийство – это не твоя вина, Мика. То, что взрослые скрыли произошедшее якобы ради твоего безоблачного будущего, – всего лишь казуистика. Заставить тебя поверить в это было ужасно жестоко с их стороны. Все это буквально связало тебя по рукам и ногам. Ответственность целиком и полностью на них. Ты не сделала ничего плохого!

Яркая вспышка белого пламени взорвалась перед ее взором. Заболела голова. Не говоря ни слова, Мика закрыла глаза. Она больше не могла смотреть на Норико.

Это ее связало?

Все потому, что они хотели ее защитить.

Так вот почему она так и не смогла покинуть это место? Кто его знает. Конечно, это была не единственная причина.

Она ведь ненавидит все это, смотрит на всех свысока. Так почему бы не уйти из «Школы будущего», где до сих пор остаются ее родители?

Мама, папа.

Рыдая, она выдавила краску в воды родника.

Она ведь была совсем рядом. Так почему же родители, с головой погрузившись в свои высокопарные искания, игнорировали ее существование? Их интересовали лишь чужие дети да идеальное общество, а ведь они даже своего ребенка спасти не сумели.

А хотелось, чтобы они занимались исключительно ей. Были с ней.

Образ чистого, прекрасного будущего в ее сознании. Будущего, которое существовало лишь в детях, как ей тогда говорили, гладя по голове. И когда она только успела его лишиться?

* * *

Той ночью Хисано-тян не вернулась.

Мика пошла искать ее у родника. Не то чтобы она и в самом деле рассчитывала ее найти, ей просто нравилось туда ходить. Мика надеялась, что кто-нибудь другой отыщет Хисано, пока она побудет тут.

Стоило ей присесть у родника, и вот на душе уже спокойно.

Пахло водой и лесом. Ей казалось, что здесь она может стать «собой» и больше ни о чем не думать.

Настоящие желания. Настоящие эмоции. Тут ей уже не нужно быть «хорошей девочкой» и вести себя так, как ожидают от нее другие.

Она сидела на берегу, уставившись на поверхность воды, пока не стало скучно. На обратном пути в начальное отделение она вдруг заметила, что в общежитии для взрослых горит свет.

А ведь сегодня там никого не должно было быть.

«Это еще что такое?» – подумала Мика и повернула туда.

Услышав какой-то шум, она зашла внутрь и увидела, как Хисано копошится у шкафчиков, где взрослые хранили личные вещи.

– Хиса-тян.

Та повернулась на звук ее голоса. Она что-то держала в руке.

Пахло плесенью. В обычное время Мике редко приходилось бывать в этом здании. Хисано топталась перед шкафчиками, которыми пользовались учителя-мужчины.

А в руке у нее были деньги.

В Училище денег как таковых словно и не существовало. В школе у Подножия детям, кажется, давали на карманные расходы, но они никогда не приносили деньги в школу, да и суммы там были совсем небольшие, всего несколько сот иен.

Поэтому, заметив, что Хисано держит бумажную купюру, Мика так и замерла от ужаса. Сердце бешено заколотилось.

– Хиса-тян, это же…

– Упс. Все-таки попалась. Не говори никому – я и тебе немного дам.

Хисано ухмыльнулась. Она захлопнула дверь ближайшего шкафчика, на которой висела табличка с фамилией «Синода». Значит, им пользовался Ютака-сэнсэй. Тот, высокий, который был им всем как родной отец.

– Так нельзя, – дрожа, произнесла Мика.

Она пыталась бодриться, но голос предательски ее подвел. Хисано мрачно уставилась на нее.

– Почему же? – спросила она.

«Это не впервые», – подумала Мика. Может, Хисано и до этого вот так пробиралась в общежитие для взрослых. Когда она задерживалась со своими друзьями с Подножия, Хисано рассказывала, что в семейных ресторанах и караоке за нее платят или они сами, или их родители, но, вероятно, так было не всегда.

– Что значит «почему»?

– Потому что воровать нехорошо? Потому что, если будешь заниматься таким, никогда не вырастешь достойным человеком? Давайте-ка все вместе подумаем над этим. Вижу, вижу, у Мики уже родилась какая-то идея. Ну что за умница!

Хисано специально растягивала звуки, подражая манере взрослых вести «Вопросы и ответы». В горле у Мики вдруг встал горячий ком.

– Только и умеете, что пудрить мозги своими красивыми словечками. Ты и учителя, – бросила Хисано.

Она склонила голову набок и посмотрела на Мику.

– А ты знаешь, что эти взрослые и сами не такие достойные, как может показаться? Я больше того скажу. Они такие тупые, что даже не закрывают на замок шкафчики, где хранят денежки и кое-что еще…

Хисано насмешливо улыбнулась. Мике стало так жутко, что аж мороз по коже пробежал. Хисано обхватила ее шею рукой – она все так же стояла на месте – и притянула ближе к себе. Она указала на пол у шкафчиков.

– Гляди.

Первое, на что упал ее взгляд, – обнаженная кожа. В следующее мгновение у Мики перехватило дыхание. Фотография женщины в купальнике. В глаза бросилось слово «эротика», набранное типографским шрифтом. Огромная грудь – снимок был вызывающий, резкий, максимально сфокусированный