Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

В этом деле оставалось немало темных пятен. Но «одна-единственная вещь», которой не знала Норико? Ее это даже заинтересовало.

– Может, объяснишь? – попросила Норико. – Зачем ты вообще повела Хисано в Учебную комнату?

Глаза у Мики расширились от удивления. Это получилось непроизвольно, честное слово, она этого не хотела. Она-то планировала все время просидеть с невозмутимым видом.

Заметила ли Норико?

– Для чего ты ее заперла? Никто не смог ответить внятно, сколько бы я ни пыталась расспрашивать.

– …Что ты имеешь в виду?

Открыв рот, чтобы переспросить, Мика почувствовала, как пересохли губы. Она усмехнулась. Такое выражение выглядело как нельзя более естественно на ее лице. Губы изогнулись в кривой улыбке.

– Разве тебе не рассказали? Хисано была та еще штучка. И той ночью не вернулась в Училище.

– Все, с кем я говорила, упоминали примерно одно и то же. Услышав, что ты закрыла Хисано в Учебной комнате, они пришли к выводу – другого выхода просто не было. Хисано и до этого уже доставила всем немало проблем, и, хотя ты всегда ее защищала, ее безобразное поведение в конце концов допекло и тебя. Терпение лопнуло. Вот только… – Норико резко качнула головой. – Ни за что не поверю, что ты решилась на это просто так. До этого ты так или иначе пыталась прикрывать Хисано и обращалась с ней довольно мягко. А раз ты сделала все это, даже не посоветовавшись ни с кем, значит, тому должна была быть какая-то веская причина.

Норико уставилась прямо на Мику.

– В «Школе будущего» все события обсуждают на «Вопросах и ответах». Тебя, Мика, воспитывали в таких же условиях. Выходит, не просто так ты самовольно постановила запереть Хисано в Учебной комнате. Иначе я просто не могу вообразить, что ты вот так легко проигнорировала возможность обо всем поговорить.

Что ты загадала?

В ушах вдруг зазвучал голос. Переливчатый, словно маленький колокольчик.

Такой тихий. Чтобы взрослые не услышали.

* * *

– Что ты загадала?

Маленькая Мика – тогда она еще даже не пошла в первый класс – медленно моргнула. Вопрос поставил ее в тупик.

Потому что никто до этого ей его не задавал.

В ночи она бежала, бежала, бежала к роднику, чтобы вылить свои драгоценные краски в холодную воду и загадать желание. Взгляд у Титосэ был серьезным. У нее всегда были такие глаза, по которым не поймешь, о чем она сейчас думает. И теперь она смотрела прямо на Мику.

– …Встретиться с папой и мамой, – ответила Мика.

И когда она произнесла это своим тоненьким голоском, внутри у нее словно что-то растаяло. В этот момент она наконец-то осознала – ей всегда хотелось, чтобы кто-нибудь у нее об этом спросил.

Титосэ поджала губы.

В следующий миг она, не говоря ни слова, протянула руки к Мике. Титосэ положила ладони ей сзади на шею и притянула к себе, крепко обняв.

Когда Титосэ высвободила Мику из объятий, ее глаза увлажнились, хотя на щеках не заблестело ни единой слезинки.

* * *

Ее вдруг отбросило на несколько десятилетий в прошлое.

Прямо перед ней сидела Норико Кондо, теперь уже взрослая женщина, как и она сама. И хотя вид у Норико был решительный, Мика лишь сейчас заметила, что глаза у нее на мокром месте.

Она пока что еще не плакала и в целом выглядела довольно спокойной. Но на Мику Норико глядела так серьезно, что, казалось, слезы вот-вот потекут по щекам.

– Мика-тян, – сдавленно произнесла она. – Что произошло?

– Ничего, – ответила Мика.

Не задумываясь, почти рефлекторно. Дыхание сбилось, как будто она только что отработала тяжелую тренировку, хотя за все это время не сдвинулась с места.

– Не было никакой особой причины, – сказала она, не отводя взгляда от Норико. – В тот день она нарушила все мыслимые правила, и даже не почувствовала себя виноватой, вот я и разозлилась.

– И только? – продолжала напирать Норико, всматриваясь в ее лицо.

– Ну да. А что тебя не устраивает?

– Не верю, что ты сделала это просто так. Да, ты могла разозлиться. Сорваться. Но чтобы совсем не посоветоваться с другими детьми? Непохоже это на Мику-тян.

– Что значит «непохоже»? Да что ты вообще понимаешь!

Голова словно горела. Получилось как-то по-детски. Норико, впрочем, это не смутило.

– Достаточно. Мы ведь были подругами, – решительно заявила она.

Норико должна была знать, насколько самоуверенно это прозвучало. Да как ей вообще хватило наглости произнести такое – они ведь не виделись столько лет, и она только-только начала вникать в это дело. Удобно, ничего не скажешь. Мику как будто холодной водой обдало, но она не могла избавиться от этих мыслей. Сил отвести взгляд у нее тоже не осталось.

– Я не знаю, какой ты стала сейчас, – продолжала Норико, глядя ей в глаза. – Потому что теперь мы больше не дружим. Но тогда, в детстве, Мика была моей подругой. И та Мика не стала бы поступать так, если бы у нее не было на то причины.

Мика сильно прикусила губу. Норико, не мигая, все еще глядела на нее.

– А еще мне стало интересно, почему тем утром, после того как ты ее закрыла, ты отказалась от помощи и отправилась относить завтрак в одиночку? Хотела обсудить что-то наедине с Хисано?

– Да не знаю я!

Лучше, конечно, было бы промолчать, но она снова не сдержалась. Она не хотела говорить. Не хотела думать. Ей казалось, она давно уже закинула эти мысли на задворки сознания, но вот снова вынужденно столкнулась с ними лицом к лицу, и ей стало некомфортно.

А еще было невыносимо слушать, как Норико то называет ее «Микой-тян», то тут же опять обращается к ней просто на «ты». Она даже не пытается разделять ту «Мику» и ее, Мику Танаку, женщину, что сидит перед ней. Для нее они одно целое. Было бы гораздо проще, если бы она просто ее оттолкнула.

Норико крепко вцепилась в руку Мики, несмотря на ее отчаянные попытки вырваться, и сжала так, словно не собиралась отпускать.

– Если ты не хочешь говорить, не страшно. Но я верю, что у тебя была причина. Что-то случилось между вами – и именно поэтому ты решила, что, закрыв Хисано в Комнате, убила ее. Я хочу знать что, но раз ты молчишь, то пусть будет так. Тем не менее я все-таки продолжу спрашивать. Мне нужно выяснить правду.

– И зачем же тебе эта так называемая правда? Не думаешь, что