Шпионское грузило - Лен Дейтон

Ты не должен быть слишком строг по отношению к нему. В сущности, я могу ругать лишь самого себя. Брет Ранселер всегда говорил, что мы должны сообщить ему истину.

— Никогда не думал, что услышу от тебя такие слова, Генри. Ведь ты был тем самым, кто…

— Да, я знаю. Но предполагалось, что мы введем Сэмсона в курс дела по окончании первого года.

— Посмертное вскрытие ничего не дает, — пробурчал Сайлес. На коленях у него лежало одеяло в крупную клетку, которое он все время подтягивал на себя. — Или ты ведешь дело к тому, что мы должны сообщить ему сейчас?

— Нет, нет, нет! — заторопился ГД. — Но когда он стал интересоваться, каким образом через банк проходят средства из центральных фондов, я было подумал, что нам придется ему все сказать.

Сайлес усмехнулся.

— Попытка взять его под стражу, когда он явился в Берлин, была не лучшим способом решить проблему, ГД, если ты позволишь мне так выразиться.

Воспоминание об этом фиаско было не из тех, что ГД хотелось признавать. Он встал и подошел к окну, из которого открывался вид на подъездную дорогу перед домом и холмы вдали.

— Твои вязы выглядят не лучшим образом, Сайлес. — Перед домом стояли три дерева; их могучие стволы, равномерно распределенные по лужайке, напоминали греческие колонны. Это было первое, что бросалось в глаза, стоило только миновать ворота, и лишь потом открывался вид дома. — Далеко не лучшим.

Внезапно Сайлес почувствовал, что и ему неможется. Каждый день он смотрел из окна на вязы, моля Бога, чтобы ссохшаяся обесцвеченная листва опять обрела здоровую зеленую окраску.

— Садовник говорит, что это все из-за заморозков.

— Как же, из-за заморозков! Чепуха! Тебе следовало пригласить своего приятеля-лесника взглянуть на них. И если их поразил голландский грибок, деревья следует немедленно выкорчевать.

— В этом году стояли ужасные морозы, — сказал Сайлес, надеясь, что его деревья не постигнет столь злая участь. Его устроила бы даже слабая надежда, подобно уверениям миссис Портер, его экономки, — это было бы лучше, чем такой безжалостный диагноз.

— Тащи сюда опытного лесника, Сайлес. Голландский грибок уже поразил большую часть вязовых посадок в этой части света. Дай ему только распространиться, и ты увидишь, какой репутацией ты будешь пользоваться у соседей.

— Может, ты и прав, Генри, но я просто не могу поверить, что это настолько серьезно.

— Перед нами еще стоят вопросы, на которые у нас нет ответов, Сайлес. Если пришло время вытаскивать ее оттуда, почему бы нам без промедления не заняться этим?

Сайлес несколько мгновений смотрел на него, пока не понял, что речь идет о Фионе Сэмсон.

— Потому что у нас еще есть пропасть материалов, с которыми мы не можем справиться. А когда наконец она вернется, то притащит с собой еще больше материалов.

— Нам удалось более чем удачно внедриться, Сайлес, — сказал ГД, возвращаясь к покинутому креслу; кряхтя, он опустился в него.

— Давай не будем уходить от ответственности, Генри. Насколько я знаю, Фиона Сэмсон доказала, что она лучший агент, когда-либо работавший на департамент. И было бы в высшей степени неблагородно предоставить ее собственной судьбе, когда до этого дойдет черед.

— По сути, я пока так и не понял, каким образом можно ее спасти, — сказал ГД.

Сайлес вздохнул. Порой ГД бывал просто туповат: он так ничего и не понял. Сайлесу придется изложить ему все просто и понятно.

— План заключается в том, чтобы убедить Советы в смерти Фионы.

— Чтобы она успела вернуться и выложить всю информацию?

— Совершенно верно. Если они выяснят, что она жива и здорова и все выкладывает нам, они постараются уменьшить размеры ущерба, который она им нанесла.

— Удастся ли их убедить? — поинтересовался ГД.

— В прошлом с другими агентами удавалось, — сказал Сайлес.

— Но как их убедить? Пока я не вижу способа.

— Могу привести тебе крайний пример. На глазах у всех она входит в дом. Происходит землетрясение, и вся улица стерта с лица земли. Все считают, что она погибла.

— Это шутка, Сайлес? С землетрясением?

— Нет, директор, это всего лишь пример. Но подмена трупа — один из самых старых фокусов в истории.

— Наши оппоненты стали в настоящее время очень неглупы, Сайлес. Они могут допереть что к чему.

— Да, могут. Но и в таком случае мир не рухнет. Пусть даже нас постигнет неудача, но мир не придет к своему концу.

— А она окажется в безопасности.

— Да, это я и имею в виду, — сказал Сайлес.

Несколько мгновений ГД хранил молчание.

— Американцы будут возражать против потери такого источника.

— Ты же не предполагаешь, что они догадываются, откуда поступает информация?

— Не думаю. Вашингтон получает ее от Брета в Калифорнии, и все, что может привести к опознанию источника, устраняется.

— Брет отлично справляется со своими обязанностями.

— Ему потребовалось чертовски много времени, пока он не понял, что я не мог отозвать расследование, без того чтобы не выявить ту роль, которую он играл в руководстве Фионой Сэмсон.

— Поскольку он отправился выздоравливать в Калифорнию, я это больше не имею в виду.

— Да, Брет устроился там очень неплохо, и использование его позволяет нам держаться на расстоянии от материалов, поступающих из Берлина.

— Я не представляю, что Фиона Сэмсон каким-то образом позволит опознать себя, — сказал Сайлес. Он никогда не держал в руках получаемые от нее материалы и несколько раз отказывался от этой возможности.

— В чем я тоже сомневаюсь, — сказал ГД, давая понять, что к нему тоже материалы поступают не напрямую. — Она исключительно умная женщина. Не возьмешься ли ты использовать Бернарда Сэмсона, чтобы вытащить ее?

— Я думаю, он должен в этом участвовать, — сказал Сайлес. — Тем более, как я предполагаю, он уже догадывается что к чему.

— Да, — согласился ГД. — Поэтому ты и хочешь, чтобы она вернулась домой, не так ли?

— Не только, — сказал Сайлес. — Но в какой-то мере и поэтому.

— Если бы у Советов был бы кто-то на таком же месте, они доили бы его до скончания жизни.

— Мы не Советы, — сухо произнес Сайлес. — Ты хорошо себя чувствуешь, Генри?

— Только сердце что-то колотится. Мне не следовало бы курить эту сигару. Я обещал своему врачу, что брошу курить.

— Все врачи на один манер, — сказал Сайлес: бросив курить, он завистливо вдыхал запах большой гаванской сигары, которую ГД позволил себе после ленча.

Откинувшись на спинку кресла, ГД несколько раз медленно и глубоко набрал в грудь воздуха, прежде чем снова заговорить.

— Эта мысль… эта мысль о подмене трупа. Пока я не вижу, как мы с этим справимся, Сайлес.

— У меня есть