За незримой чертой - Александр Михайлович Демченко

были отчужденно холодны и неприступны. Он не мигая смотрел на Лешку, и от этого взгляда Лешка чувствовал, как где-то под ложечкой нет-нет да хрустнет холодной льдинкой страх. Но он гнал его и делал вид, что весь отдается песне. Вот он закончил ее. Встал.

— Граждане, — сказал он. — Кто что может…

Грубая рука «шефа» усадила его на место.

— Сиди… Потом.

И Лешка вдруг понял, что тот смертельно пьян.

— Да что ж я, дяденька… Мне надо идти, — пролепетал он.

— Ну пшел, — прошипел вдруг «шеф», откинулся назад и тут же захрапел.

В нерабочем тамбуре, уткнувшись лбом в стекло двери, стоял проводник.

— Ну что? — спросил он безучастно, оглядев Лешку.

— Мне бы, дядь, в другой вагон…

— Ты скажи: много тут тебе надавали?

— Да нет, — вздохнул Лешка.

— То-то и оно, — загадочно проговорил старик, открывая дверь.

— Солдаты, что ли, по домам едут? — вздохнул Лешка. — Сами небось не жрамши…

— Солдаты, — криво усмехнулся проводник и, оглядываясь, тихо прошелестел губами у самого Лешкиного уха: — Бандиты это ряженые едут. Барахла у каждого, драгоценностей.

— Куда ж они?

— Похоже, сынок, к Воронежу иль дальше, к Тамбовским лесам пробираются.

Старик отодвинул в сторону дверь, и в тамбур ворвался вместе с холодным ветром грохот идущего поезда.

…Прав старик: поезд набит подозрительными пассажирами. Теперь действовать, действовать… Скорей бы эта Давыдовка. Тут, как Бобров наказывал, к телеграфисту обратиться надо. А уж он-то знает, что делать дальше.

На разъезде все произошло так, как говорил Бобров. Молодой, в матросском бушлате телеграфист, выслушав Лешку, хлопнул его по плечу и весело выкрикнул, берясь за ключ:

— Полундра! Будем делать порядок!

Вошел еще один дядька, в черной шинели, с красной фуражкой на голове.

— Предположения оправдываются, Иван Сергеевич! Давай команду! — сказал телеграфист и подмигнул Лешке.

Иван Сергеевич заметно побледнел.

— Этот, что ли? — сказал он, облизывая сухие губы и с испугом глядя на Лешку.

— Точно, — кивнул Лешка.

— Тогда вот что, — оправился он от неожиданной вести. — Беги, сынок, к водокачке. Там набирает воду машинист Вдовенко. Забирайся к нему на паровоз и валяйте.

…Ух, как это интересно — разрывая тьму, шпарить во весь дух на паровозе! На крышах вагонов приходилось ездить Лешке, на сцепках, открытых всем ветрам тамбурах товарняка, а на паровозе — ни разу!

Вдруг паровоз стал подавать тревожные гудки. Кочегар, побросав дрова в топку и торопливо захлопнув чугунную дверку, посмотрел в левое окошко.

С тревожно бьющимся сердцем Лешка поднялся и из-под руки машиниста тоже высунулся в окно.

Впереди мигали какие-то огни.

— Станция? — спросил Лешка.

— Костры… Кажется, влипли. Станичники ждут пассажирского.

— Прямо в степи? — не понял Лешка.

— А где легче грабить — не в Ростове же или Воронеже?.. — Помолчав, добавил: — А может, банда? Эта сволочь и с насыпи может…

Вдовенко на минуту метнулся к каким-то приборам, покрутил там — паровоз будто споткнулся. Лешку качнуло вперед, и он отлетел в противоположный угол. «У, черт!» — охнул Лешка, хватаясь за голову, но тут же вскочил на ноги и прижался к стене.

Яростно шипя, паровоз шел меж костров. Пламя поочередно освещало, то вспыхивая, то затухая на миг, стены паровозной будки. Послышался разноголосый шум.

— Ну, все, — прошептал Лешка. — Сейчас залезут сюда и… конец. — Взгляд его упал на стенку тендера. «К дровам!» — пришло решение. Но он тут же отказался от него. «Откуда этим громилам знать, кто я и откуда?» Лешка поправил висевший под тужуркой мешок. Достал из него горсть тыквенных семян и стал грызть их.

Паровоз пронзительно загудел. Продвинулся еще несколько сажен и, отпыхиваясь, остановился.

«Вот они, сволочи, — зло мелькнуло в голове Лешки. — Подводы кругом… А что, если банда? Куда, скажут, прешь? Почему один? Где состав бросил?»

Настроение старого машиниста пугало Лешку. Возьмет и выдаст, чтобы шкуру свою спасти. «Посадили вот, — скажет, — пассажира… Я тут ни при чем… Мне что власти прикажут…»

От этих мыслей Лешку бросало то в жар, то в холод. Хорошо хоть темно еще… Может, еще и скрыться удастся. Костры…

К паровозу, запыхавшись, подбежали несколько мужиков. Высморкавшись, один хрипло крикнул:

— Чего раскатываешься?

— Да вот на свидание к вам прислали, — насмешливо сказал Вдовенко. — Говорят, в станицах только паровозов не хватает, чтобы мужикам возить сено.

«Ух ты! — подивился Лешка. — Вот дает. Разозлит пуще. Полегче б с ними».

— Ну, ну, толкуй пошибче, — угрожающе загудело снизу. — А ну, что там у тебя? Может, комиссаришку с депешей мчишь? А?

Под руками мужиков заскрипели поручни.

— Милости прошу, дорогие гости, — в том же тоне бесстрашно отозвался машинист. — Комиссаришку я в топку упрятал… Кузька, открой станичникам топку!

— Ладно, не балуй, — оборвал его предводитель. — Ишь ты, какой безбоязный! А сам в ту топку не хочешь сыграть?

— Откровенно говоря, не хочу, — весело вдруг сказал машинист. — Да и какая вам прибыль?

«Вот это дядька!» — восхищенно думал Лешка.

— А ну, станишники, пошарьте-ка там в его кухне! — скомандовал предводитель. Лешка сжался. Пыхтя, станишники полезли в тендер.

— Дровишек мог бы предложить вам, да самому не хватит до станции, — спокойно сказал машинист.

Станичники покопались в дровах, разбросали поленья в одном месте, в другом.

— А ты кто? — заметил вдруг предводитель Лешку.

— Ради христа прошу, — сказал он, — с пассажирского вытолкали…

— Вот что, мужики, — раздался голос Вдовенко. — Послали меня впереди большого эшелона. Путь проверять. Ясно? Вот моя и задача. Могу назад двинуться. Туда ведь дорога свободная.

— Что за шалон? — насторожился предводитель.

— Обыкновенный… Большой эшелон до Воронежа. Кажется, с товаром, с оружием. Вкружную идет через Ростов.

— Врешь?

— Ей-богу… Что мне врать, старику… Вон кочегара спросите. Скажи им, Кузьма.

— Слышал я, с Москвы самой кружным путем идет, — отозвался кочегар дрожащим голосом. — С мундировкой для Красной Армии.

— Охрана большая?

— Конечно, без охраны не пустят, — сказал Вдовенко. — Да какая там охрана… Может, с полвзвода голодных парней…

— Ну вот что, — скомандовал предводитель. — Слазьте все к чертовой бабушке! Пусть этот шалон такнется об твой паровоз!..

Станишники быстро скатились вниз.

— Шалон идет! Шалон, братцы! Готовьтесь! — раздались снизу возбужденные голоса.

Толпа загудела. Лешка прислушался. «Неужели правду говорит Вдовенко? — лихорадочно работал мозг. — Да где там, какой эшелон? На пушку взял… Молодец! А дальше как?.. Что он решит дальше?»

— Ну и голова ж у тебя, слушай, — укоризненно произнес Вдовенко предводителю станичников. — Светает ведь? Светает… За три километра увидит машинист эшелона паровоз. Сразу догадается, что неладно что-то… Остановится и задним ходом уйдет обратно!

— Не ври, тут уклон, — оборвал его не совсем уверенно тот.

— А костры? Ведь прямо на линии костер… Я его черт знает откуда увидел!

— Что ж не ушел назад?

— Да эшелон-то вот-вот покажется! Так я бы в