Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

Дело было даже не в том, что Роланд не мог дать ей детей: Мерси ведь, в конце концов, и сама не знала, сможет ли родить. И она не винила мужа за его увечья. Дело было в сознательном обмане.

– Возможно, я бы смогла это вынести, если бы ты любил меня, – продолжала Мерси. – Однако не сомневаюсь: кабы не тяжелое ранение, ты не стал бы хранить мне верность. Наш брак строился на голом расчете и был заключен исключительно ради расширения фермы. Любви между нами никогда не было.

Роланд фыркнул:

– Ошибаешься. Я всегда знал, что родители заранее решили нашу судьбу, но меня удивило, какой ты выросла, Мерси. Из замухрышки превратилась в настоящую красавицу. И, главное, сама ты этого не замечала. Зато парни в округе видели. А в госпитале мой сосед все твердил, какой я счастливый ублюдок. Ирония заключается в том, что перед отправкой на фронт я действительно любил тебя и не солгал, когда говорил, что мысли о тебе помогли мне выжить в самые темные часы.

Оправдания Роланда не находили отклика в ее сердце. Мерси понимала, что бедняга ожесточился из-за увечья, но ведь не он один несправедливо пострадал. Агнес, например, имела полное право злиться на весь мир после того, как много лет ухаживала за отцом, поставив крест на личной жизни, однако Мерси не знала женщины добрее. Гибель брата глубоко потрясла Гилберта, но он же не срывался на окружающих – наоборот, посвятил свою жизнь облегчению боли тех, кто терял близких, хотя методы при этом использовал, прямо скажем, спорные. Александр тоже не вымещал свое горе из-за потери Алины и сына на соседях. Стоя сейчас в захламленной комнате, Мерси черпала силы, вспоминая этих людей.

– Тогда любовь у тебя какая-то извращенная, – сказала она Роланду. – Потому что с любимыми не поступают так, как ты поступал со мной. Ты и твоя мать обращались со мной хуже, чем со служанкой. Ты вправе злиться, поскольку судьба обошлась с тобой жестоко, но не имеешь ни малейшего права вымещать эту злость на мне. Я хочу, чтобы наш брак был расторгнут.

Его глаза сузились.

– Господи, как же всего несколько недель в большом мире изменили тебя. Неужели ты надеешься снова выйти замуж? Да тебя никто не возьмет.

– Ты удивишься, но я уже получила предложение руки и сердца.

– Ха, ничего у тебя не выйдет! На развод даже не рассчитывай. Об этом и речи быть не может. Я не позволю выставить свои увечья на посмешище, чтобы освободить тебя от обетов.

– А я не останусь более ни дня в браке, который так и не был скреплен физической близостью.

Разъяренный Роланд шагнул вперед и с размаху ударил ее по лицу. Мерси прижала ладонь к горящей щеке, собралась с силами и ударила мужа в ответ.

68. Шляпная коробка, полная писем

Она стояла на верху шкафа, в самом дальнем углу, за двумя другими коробками, в которых действительно хранились шляпы: та, которую Агнес надевала на свадьбу Дафны, широкополая, обтянутая лавандовым атласом и украшенная розовыми цветами; и вторая – купленная к похоронам отца, черный ток, щедро отделанный страусиными перьями, возвышавшимися на несколько дюймов. Дафна не раз пыталась уговорить сестру избавиться от накопившегося хлама, объясняя, что такие перья давно уже вышли из моды, и, когда умер мистер Блэндфорд, одолжила ей простую шляпку-клош с широкой черной лентой. Но Агнес хранила эту пернатую нелепицу не из практических соображений, а из сентиментальности, как и все остальное в доме на Бёрлингтон-сквер.

Зато в картонной коробке карамельного цвета, стоявшей сзади, шляп не было. В ней лежали тридцать семь писем от мистера Джеймса Гаррисона Ханта, все – с почтовыми штемпелями индийского города Кочина, адресованные мисс Агнес Хамфрис и отправленные в период с 1889-го по 1896-й годы. Они были аккуратно сложены в хронологическом порядке и перевязаны так, чтобы Агнес при желании могла перечитать их с самого начала. Она и впрямь не раз приносила с кухни стремянку, снимала со шкафа круглую коробку и садилась на край кровати, дабы погрузиться в воспоминания.

После того как Джеймс сделал ей предложение, влюбленные, разумеется, отчаянно пытались найти решение. Агнес хотела этого не меньше Джеймса. Но поддержать ее оказалось некому. Едва услышав о переезде в чужую страну, Дафна капризно топнула ножкой в ботиночке и заупрямилась; а доктор, как и следовало ожидать, не одобрил поездку отца в Индию.

Близился май, а выход так и не был найден. Агнес все больше недоумевала, почему Джеймсу так необходимо именно это место, а он решительно не понимал ситуации с ее отцом. И все же они любили друг друга так сильно, что боль предстоящей разлуки разрывала обоим сердца. Билет в Индию был уже куплен. Поздним вечером накануне отъезда Джеймс пришел на Бёрлингтон-сквер, решив добиться от Агнес хотя бы намека на обещание.

– Прими мое предложение и надень кольцо, – умолял он. – Уверен, со временем мы что-нибудь непременно придумаем. Рано или поздно все изменится.

Она мягко отвела его руку с кольцом и покачала головой. Трудности с отцом были ее собственной проблемой, и она не хотела, чтобы Джеймс из-за этого страдал или приносил жертвы.

– Мы не знаем, как долго я буду нужна здесь. Я не могу связать тебя помолвкой на долгие годы, так же как не могу и бросить отца.

– Тогда позволь мне нанять сиделку. У меня есть средства.

Они обсуждали это уже не раз, но Джеймс так и не понял: старик хотел, чтобы о нем заботилась именно старшая дочь. Она снова покачала головой:

– Я никогда не полюблю никого так, как люблю тебя, Агнес Хамфрис.

– Я даю тебе благословение попытаться.

Джеймс вскочил со стула и заходил по комнате, заложив руки за спину и опустив глаза. Наконец он в отчаянии повернулся к ней:

– Значит, если все сведется к выбору между мною и твоим отцом, ты выберешь его?

Агнес кивнула. И заметила:

– Тебе тоже пришлось выбирать между мной и карьерой, и ты предпочел карьеру.

Он остановился:

– Разве можно сравнивать одно с другим?

– Может, и нельзя. Но разница в том, что я тебя понимаю, а ты меня – нет.

***

Лишь когда за Джеймсом закрылась входная дверь и наемный экипаж тронулся с места, Агнес заметила, что гость забыл цилиндр на вешалке в прихожей. Можно было выбежать на улицу или отправить головной убор к нему на квартиру, однако она решила ничего не предпринимать: может, если его