Без шансов уцелеть - Юнь Хуянь

говорили – идет против судьбы. А я восхищался твоей матерью: люди ее поколения горячи, у них даже слезы кипели. У нас же и кровь ледяная. Я не смог, как она. Пытался, но судьба сказала мне: не жди.

Чжан Дашань… Дашань… знаешь, на самом деле я…

Чэнь Шаолин ворвалась в городской полицейский участок и налетела на выходящего человека. Она попыталась протиснуться внутрь, но ее резко схватили за руку.

– Шаолин?!

Девушка подняла глаза и обомлела: перед ней стояла та самая женщина в белом, которую они с Чжан Дашанем спасли той ночью! Только теперь на ней надета черная полицейская форма. Чэнь Шаолин застыла.

– Вы… вы из полиции?

Лю Сымяо коротко представилась и сказала:

– Спасибо тебе и Чжан Дашаню. Если бы не вы, я бы тогда замерзла насмерть.

Шаолин в отчаянии вцепилась в ее руку.

– Мы же вас спасли! Теперь, пожалуйста, спасите Дашаня! Умоляю! Он ни в чем не виноват! Он ничего не знал, это я втянула его, я – настоящая преступница! Это все я!

Лицо Лю Сымяо померкло, она крепко сжала запястье Шаолин и тихо сказала:

– Шаолин, хватит…

Чэнь Шаолин рухнула на колени.

– Прошу, умоляю, пощадите Дашаня! Это все я, я! Моя мама умерла, дом престарелых закрылся, я просто хотела добиться справедливости. Даже не думала, что все закончится смертью стольких людей! Я обычный человек, больше никогда не посмею ни во что лезть, только отпустите Дашаня! Хотите – арестуйте меня, судите, расстреляйте! Я все приму, только его отпустите…

С этими словами она разрыдалась так громко и надрывно, что весь участок, казалось, задрожал от ее крика.

Чу Тяньин, Ли Кохай, Ху Вэйдун и другие полицейские вышли из кабинетов и, онемев, уставились на эту сцену. Лю Сымяо попыталась поднять Шаолин, но та не слушалась. Тогда она резко обернулась и крикнула:

– Чего уставились?! Все по местам! Работать!

Перепуганные служащие поспешно разошлись.

Лю Сымяо с силой дернула Шаолин, почти волоком потащила ее со двора, затолкала в тот самый «Цзиньбэй», проходящий по делу как улика, и с грохотом захлопнула дверь.

– Чэнь Шаолин! – зло бросила она. – Какая же ты дура!

Девушка застыла, глядя на Лю Сымяо, не понимая, почему та так злится.

– Чжан Дашань совершил непреднамеренное убийство – это несчастный случай, причинение смерти по неосторожности в ходе самозащиты, – сказала Сымяо. – Его скоро выпустят. Прошлой ночью он отправился в «Хупаньлоу», чтобы забрать инфразвуковой аппарат и уничтожить улики. После задержания Дашань все время утверждал, что ты действовала под его давлением. С самого начала и до конца лишь хотел, чтобы ты не попала в тюрьму. Если человек готов ради тебя на все – единственное, чего он ждет, это чтобы ты не предала его жертву! Понимаешь?!

Лю Сымяо почувствовала, как глаза предательски защипало.

Как я могу не понимать, как?.. В детстве, когда мы играли в догонялки, он гнался только за мной. Когда мы выросли, он каждые выходные приходил со мной обедать, украдкой подсовывал еду, словно боялся, что я останусь голодной. Потом, когда попал за решетку из-за той «Хонды», я приезжала к нему, а он отказался встретиться. После случившегося в «Хупаньлоу» Дашань отстранился, скоропалительно обручился с дочерью старика Ци… Я все понимаю, все…

Чэнь Шаолин дрожащими руками достала из кармана старенький чехол для проездного, вытащила из него смятую бумажку и осторожно развернула… Это был листок с песней, переписанной рукой Чжан Дашаня, столько лет она хранила его, ни на день не расставалась.

Горькая полынь полыхает в степи.

Вокруг дым костров да тумана клубы.

Там, вдали, не ты ли мелькнула в сиянье луны?

Вечереет, мысли тобой лишь полны.

Ищу тебя,

Как ястреб ищет утес, в небесах паря.

Печь остыла, кизяк прогорел до золы.

В углу сиротливо устроились привязи и столбы.

Не твой ли в ночи колокольчик тихо поет,

Погоняя стадо к реке, где заря встает?

Люблю тебя,

Как скакун любит простор и поля.

Нет у меня табунов, нет коней,

Ни сбруи серебряной, ни ярких огней.

Думы о прошлом хмурят мне лоб,

Я безмолвен, как камень у кромки троп.

И в темноте я тихо свернусь на траве…

На листок упала крупная слеза, расплылась по последним строчкам, размывая и слова, и мир вокруг.

Глава 12

Затихающее эхо

Мгновение мысли – и время обратилось в вечность…

Буддийское изречение

– Дашань! Вернись! Вернись!

Увидев, как Чжан Дашань схватил огромный гаечный ключ и стремительно вылетел из машины, Чэнь Шаолин невольно вскрикнула. Разъяренный ветер ворвался в салон и, хлестнув ее по лицу, заставил закашляться.

Он обернулся, посмотрел на девушку и, громко хлопнув дверцей, запер ее крик в тесном салоне.

Сколько времени прошло? Десять секунд, десять минут, десять дней, десять месяцев? А может, и целая вечность… Чэнь Шаолин не выдержала, потуже запахнула куртку, открыла дверь и, пригибаясь под бешеным ветром, осторожно направилась к зданию.

Она толкнула тяжелую дверь, в нос ударил резкий запах крови.

– Чжан Дашань! Дашань… – позвала она дважды.

Никто не отозвался, мертвая тишина.

На ощупь, в полной темноте, она медленно продвигалась вперед, когда добралась до коридора, ведущего к караоке-комнате, перед ней в темноте вырисовалась массивная фигура, похожая на каменную глыбу.

– О-он… он вдруг выскочил… прямо оттуда. – Голос Дашаня дрожал. – С ножом… прямо на меня. Я-я… я испугался и… ударил его по голове…

Чэнь Шаолин включила фонарик: на полу распластался человек, спасти его уже нельзя.

Осторожно переступив через тело, она прошла вперед и вошла в караоке-комнату.

За дверью, привалившись к стене, полулежал Ли Цзялян, живот у него был вспорот.

Шаолин присела рядом. На застывшем лице мука и обида – он умер, не смирившись с тем, что иллюзия закрытой комнаты разрушена.

Девушка поднялась, осветила фонариком помещение: трупы, трупы, трупы – только трупы… Крошечная комната превратилась в место бойни, на полу валялись пивные бутылки, а на столике лежало зеркало пяти элементов…

Из коридора донеслись испуганные бормотания Чжан Дашаня:

– Это случайно… я не хотел… Тех в комнате убил не я… Я не хочу снова в тюрьму… не хочу!

Чэнь Шаолин вышла из комнаты и подошла к нему.

– Дашань, если не хочешь обратно в тюрьму, делай, как я скажу. Сначала перенесем это тело в комнату.

Ее голос был пугающе спокоен, в нем