Без шансов уцелеть - Юнь Хуянь

В тусклом луче света двигалось два дрожащих силуэта…

Когда все было приведено в порядок, Чэнь Шаолин сказала:

– Теперь запри дверь изнутри и спрячься за тем диваном. Лучше ляг – ты крупный, иначе заметят. Когда мы с полицейским войдем, я сразу посвечу в сторону аппаратной, он увидит руку и подойдет проверить. Ты в этот момент должен незаметно встать и выскользнуть за дверь. И чтобы ни малейшего звука, понял? Немного подожди. Потом, когда начнется суета, притворись, будто только что подошел. Не бойся, ты защищался, ты не убийца. Но столько трупов в одной комнате не объяснишь, полицейские могут повесить все на тебя. Мы инсценируем закрытую комнату, и полиция решит, что те, кто были внутри, поубивали друг друга. Тогда ты будешь вне подозрений…

Чжан Дашань слушал молча.

– Понял? – спросила она. – Запомнил, что я сказала?

Она уже повернулась, собираясь уйти, когда услышала:

– Шаолин!

Девушка обернулась и в густой тьме встретила его взгляд, мерцающий незыблемой решимостью.

– Шаолин, – тихо произнес он, – если что-то пойдет не так, свали все на меня. Скажи, это я тебя заставил!

Она ощутила, как в груди поднимается жар, что-то незримое сжимает горло и вот-вот брызнут слезы. Она едва не заплакала, но взяла себя в руки, покачала головой и сказала:

– Никогда так с тобой не поступлю. Просто… жди меня.

Она ушла.

Чжан Дашань, не снимая перчаток, повернул ключ в замке и запер за ней дверь караоке-комнаты.

Теперь в этом тесном помещении только он и шесть трупов.

За окном бушевал ветер, катился по ночи, как прибой, – волна за волной. Дашань, который еще недавно дрожал от страха, вдруг ощутил кристальную ясность и покой.

Никогда так с тобой не поступлю. Просто… жди меня.

Разве я не ждал эти слова всю жизнь?

Помнишь ту школьную парту, залитую солнцем? Мы тогда сидели вместе. Я из бедной семьи, одежда вся в заплатах, да и умом не блистал, не то что другие парни – ловкие, веселые, остроумные. Стеснялся даже отвечать учителю, но посмел влюбиться в Шаолин – самую красивую девочку в классе! Ночами ругал себя: «Чего удумал? Посмотри на себя!» А стоило закрыть глаза, и во сне видел только ее улыбку.

Вся моя храбрость вместилась в один день, когда мы с другими ребятами играли после школы в догонялки. Я гнался только за ней, изо всех сил, пока она, перепрыгнув два ручейка, не выбежала далеко за пределы березовой рощи. Она выдохлась и упала на большой стог сена, тяжело дыша, а я догнал, схватил ее, и мы оказались лицом к лицу.

Над нами было синее небо, такое яркое, что больно смотреть, лишь несколько белоснежных облаков медленно проплывали мимо, а вокруг бескрайняя степь.

– Столько ребят играют, почему ты гонишься только за мной? – запыхавшись, спросила Шаолин.

– Потому что я так решил. Буду гнаться только за тобой, – сказал я. – Тебе от меня не убежать.

Потом Шаолин сдала экзамены, поступила в университет, а я даже среднего профессионального образования не получил. Она училась в светлом классе, а я, весь в машинном масле, крутился в автомастерской. Как бы ни было тяжело, каждый выходной, надев коричневую вельветовую куртку, я шел к ней, и это были самые счастливые минуты.

А потом случилась беда.

Мальчишка, выросший в степи и привыкший к свободе, три года томился за каменными стенами – все равно что переломать ноги скакуну. Чтобы выйти раньше срока, я брался за самую тяжелую работу – таскал мешки с песком, камни, ремонтировал машины… Когда удавалось перевести дух, думал о Шаолин: вспоминал, как сидели за одной партой, вспоминал тропинки, по которым ходили вместе, ярко-голубое небо, белоснежные облака и степь, простирающуюся дальше облаков…

Я даже тайком считал ее возраст – сейчас ей, должно быть, двадцать один, двадцать два… двадцать три? Может, вышла замуж? Мать ее была известна своей безоглядной любовью – целую жизнь ждала того, кто так не вернулся… А Шаолин? Она будет меня ждать? «Не глупи, Чжан Дашань! – говорил я себе. – Ты ведь преступник. Заключенный! И навсегда останешься тем, кто не смеет поднять голову».

Сквозь решетку я глядел на холодную луну, висевшую на небе, и не замечал, как по лицу текли слезы…

Когда вышел, я быстро разузнал о ней: она окончила университет, вернулась домой, открыла дом престарелых. Пойти к ней? Зачем? Что может дать бывший заключенный? А вдруг я стану тем, кто принесет Шаолин несчастье?

Позже я услышал, что дом престарелых закрыли, ее мать, всю жизнь прождавшая любимого мужчину, умерла. Может, теперь пойти? А вдруг подумает, будто я пришел воспользоваться ее горем? Пожалуй, подожду еще…

Так я и ждал… до сегодняшнего дня.

Она думала, что мы встретились случайно, а на самом деле, увидев, что надвигается буря, я нарочно припарковал «Цзиньбэй» у больницы – хотел убедиться, что она села в автобус, и только потом спокойно уехать. Но сколько ни ждал, она все не выходила, а когда наконец появилась, небо было черным, будто кто-то пролил тушь. Песок бил в лицо, она щурилась, пытаясь разглядеть хоть какую-то машину. Смотря на нее, я вдруг ощутил, как что-то рвется в груди.

В голове промелькнули сотни способов, как она может меня отвергнуть, но все-таки, прямо как в юности, я собрался с духом. Подъехал и медленно опустил стекло.

Когда она села рядом, сердце мое едва не выпрыгнуло. Мне показалось, что я дождался, наконец-то дождался…

А потом та гостиница, внезапное нападение, схватка, и тело, рухнувшее к моим ногам. Я перепугался до смерти, подумал, что судьба опять смеется надо мной, сердце тянуло вниз, точно к нему привязали камень…

Однако Шаолин, увидев все это, не упрекнула меня, не бросила, не убежала. Наоборот, придумала, как спасти.

А главное – она сказала ту самую фразу: «Просто… жди меня».

И тогда я подумал, что, если рядом Шаолин, значит, переживу и это. Судьба не может быть так жестока – давать надежду, чтобы тут же ее отнять. Пусть за окнами бушует песчаная буря, пусть в комнате мрак и смерть, я вижу ясно: Шаолин все это время ждала меня. Я справлюсь, я умею все – пахать землю, пасти скот, водить машину, чинить двигатели, ремонтировать дома, обрабатывать камень… Буду работать, зарабатывать, помогу Шаолин восстановить дом престарелых, мы будем жить хорошо. Сделаю все, чтобы она была счастлива…

И тогда Чжан Дашань вспомнил старую песню – ту самую, что они с Чэнь Шаолин когда-то услышали в парке,