Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

Валантен, соскочив с облучка, бросился к открытой дверце кареты. Он помнил об оставшемся у авантюристки кинжале и был готов ко всему. Однако, к его великому удивлению, одного осторожно брошенного внутрь взгляда хватило, чтобы понять: кроме трупа Кома де Шанси, в салоне никого нет.

Эмили де Миранд исчезла!

Эпилог

Через пять месяцев после драматических событий в Вандее, утром 8 ноября 1832 года, Аглаэ с газетой наперевес ворвалась в апартаменты на улице Шерш-Миди, где она теперь жила вместе с Валантеном. Скинув меховую накидку на руки Тафику, она вихрем промчалась по квартире в поисках возлюбленного и нашла его в потайной комнате, служившей ему лабораторией. Он там сейчас проводил заключительные испытания замкá, экспериментальный механизм которого работал на принципе электромагнетизма, – этим феноменом Валантен страстно увлекся с тех пор, как увидел его потрясающие возможности благодаря изобретениям покойного Генри Блэкберна.

– Грандиозная новость! – сообщила Аглаэ, чмокнув в затылок сидевшего за столом Валантена, и шлепнула свежий выпуск «Времени» перед ним на рабочий стол. – Вчера в Нанте арестована герцогиня Беррийская. Это известие на первых полосах всех газет.

Валантен выпрямился, сдвинул увеличительные очки с кончика носа на лоб и принялся читать статью под кричащим заголовком «Беррийка за решеткой!». Вначале автор статьи напоминал, что восстание в западных землях королевства минувшей весной было подавлено в зародыше и благодаря мерам, принятым местным военным руководством, все ограничилось несколькими вооруженными стычками, у которых не осталось шансов перерасти в нечто большее. Автор сообщал также, что шайки мятежников в большинстве своем бросались врассыпную сразу, как только у них на пути вставали хорошо организованные регулярные армейские части. Лишь один вандейский отряд под командованием истинного безумца, некоего шевалье де Бовуара, до середины июня продолжал вести непримиримую партизанскую войну. Взятые в осаду на ферме под Клиссоном, обложенные со всех сторон превосходящими силами противника, эти бешеные легитимисты предпочли драться до последнего и, даже понимая, что их изрубят в куски, не сложили оружия. В этой последней битве никто из бунтарей не уцелел.

Дальше в статье говорилось, что после того, как восстание было подавлено, агенты Луи-Филиппа без устали преследовали стоявшую у его истоков герцогиню Беррийскую, разыскивая ее по всей Вандее и по Нижней Луаре. Их совместные усилия привели к тому, что утром 7 ноября эта женщина была арестована в тайном убежище, находившемся в Нанте. Инспектор пропустил увлекательные подробности ареста[118] и перешел к выводам в конце статьи. Тон повествования сделался полемическим. Журналист недоумевал, как герцогине удавалось так долго скрываться в городе на осадном положении и поддерживать оттуда непрерывную переписку с большинством европейских королевских домов, после чего сам себе отвечал искусными замысловатыми намеками, подразумевавшими, что это стало возможным, поскольку король и его правительство проявили либо некомпетентность, либо удивительную терпимость к мятежнице.

На этом Валантен отложил левоцентристскую газету. Словесные экзерсисы сторонников и противников режима его не интересовали. С тех пор как он вернулся из Вандеи, он испытывал истинное отвращение к политике и решил для себя раз и навсегда, что полицейские дела государственной важности – не его призвание. При этом так называемая миссия в Вандее под конец увенчалась для него неожиданно большим успехом. Если в первые дни префект Жиске держался с ним холодно и не преминул поставить в упрек, что подчиненный так запросто дал себя одурачить легитимистам, то вскоре его отношение изменилось. А все дело в том, что рапорт о пребывании в Вандее, поданный инспектором Верном, привел в восторг ближайших советников короля. Они страшно обрадовались устранению Шанси, ибо оказалось, что под этим именем скрывался один из самых хитроумных шпионов легитимистов, за которым правительственные агенты безуспешно гонялись много месяцев. Кроме того, благодаря сведениям, переданным Валантеном, им удалось завладеть многочисленными изобретениями Блэкберна и произвести весьма продуктивные обыски в некоторых дворянских усадьбах Вандеи. В результате были реквизированы важные документы, в том числе подробный план вооруженных операций, разработанный мятежниками, и список их главных целей. И хотя об этом не объявлялось во всеуслышание, заинтересованные лица знали, что подавлением легитимистского движения они во многом обязаны деятельности главы Бюро темных дел. Валантен даже получил благодарственную грамоту, подписанную самим Луи-Филиппом.

Однако признание начальством его заслуг не помешало Валантену сохранить тягостное чувство от всей этой авантюры. И арест герцогини Беррийской, которая несколько месяцев назад вынесла ему смертный приговор, не оставил молодого инспектора равнодушным. Благодаря Видоку и его сети осведомителей он уже знал, что несколько дней назад Тьеру[119], новому министру внутренних дел, удалось завербовать одного агента легитимистов. За изрядное вознаграждение этот человек обещал выдать адрес дома, где нашла убежище особа, объявленная в розыск по всей Франции. Тогда Валантен почувствовал некоторое облегчение, а сегодняшняя новость о задержании герцогини окончательно сняла с его души тяжкий груз. Можно было не сомневаться, что до Марии-Каролины дошло известие о гибели Берне и Шанси, а стало быть, она знала, что Валантен Верн жив, и могла послать новых агентов с целью его уничтожить. Ради его собственной безопасности было необходимо, чтобы герцогиня попала в руки властей. Однако радости от того, что она теперь в плену, инспектор не испытывал. При том что она стала его заклятым врагом, Валантен сохранил о Марии-Каролине Бурбон-Сицилийской восхитительно неоднозначные воспоминания. Эта красивая, умная, отважная женщина обладала твердым характером и мужеством, которого не хватало многим мужам и которое Валантен высоко ценил. Окруженная врагами и, хуже того, лицемерными друзьями, преданная одним из своих же людей, хрупкая и уязвимая, обреченная на трагическую судьбу, она вызывала у молодого инспектора искреннее сопереживание.

Валантен поделился своими размышлениями с Аглаэ, но та его чувств не разделяла и позволила себе более прозаический комментарий:

– Для меня тут главное, что эта амбициозная особа перестанет посылать за тобой убийц. Вандейское дело закрыто, равно как и дело Крейанкуров. И слава богу!

Тремя неделями раньше в Париже и правда состоялся судебный процесс над Максимом де Крейанкуром. От отцеубийцы отвернулись представители его круга и отреклась родная мать, потрясенная истиной о смерти супруга. В итоге наследник, которому не терпелось завладеть фамильным состоянием, оказался лишен средств, необходимых даже на то, чтобы нанять опытного адвоката. В суде его защищал новичок, назначенный на общественных началах, и Крейанкуру-сыну, этому ничтожеству и негодяю, впервые в жизни пришлось полагаться лишь на собственные способности, чтобы постараться избежать расплаты. Способности, впрочем, оказались весьма скудными, ибо судьи быстро пришли