Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Он уже был в самом конце вагона, держась одной рукой за поручень у окна, а другую засунув глубоко в карман пальто, чтобы скрыть подозрительную выпуклость от тяжелого молотка и фонарика, когда столкнулся с Янчи. Тот пробормотал извинения, взглянул на него, как бы не узнавая, шагнул вперед, чтобы видеть весь коридор, отступил назад, открыл дверь туалета, убедился, что там никого нет, и негромко спросил:

– Ну как?

– Не очень. За мной следят.

– Кто?

– Двое. Одеты в гражданское, плащи с поясами, без шляп. Идут за мной по пятам. Осторожничают. Если бы я не смотрел, то не заметил бы их.

– Постойте в коридоре. Дайте мне знать…

– Уже идут, – прошептал Рейнольдс.

Он бросил беглый взгляд на двух типов, которые, шатаясь, приближались к нему, а Янчи тихонько скользнул в туалет и закрыл дверь, оставив лишь узкую щелку. Тот, что шел впереди, высокий, с мертвенно-белым лицом и черными глазами, проходя мимо, безразлично взглянул на Рейнольдса, а второй прошел, как будто совсем его не замечая.

– Да, за вами следят, – сказал Янчи после того, как они скрылись из виду. – Хуже того, они знают, что вы их вычислили. Нам следовало бы помнить, что на время этой конференции за каждым поездом, въезжающим в Будапешт и выезжающим из него, ведется наблюдение.

– Вы знаете, кто это?

– К сожалению, да. Этот, с бледным лицом, – из ДГБ, один из подручных Хидаша. Опасен, как змея. Второго я не знаю.

– Но логично предположить, что он тоже из ДГБ. «Сархаза», естественно…

– Там еще не знают об этом. Не успели узнать. Но ваше описание уже несколько дней как разослано сотрудникам ДГБ по всей Венгрии.

– Ну да. – Рейнольдс кивнул. – Конечно… А как у вас дела?

– Три солдата в вагоне охраны – в вагоне сзади никого не будет, они никогда не ездят в тех же вагонах, что и осужденные. Они сидят с охранником вокруг растопленной печки и пускают по кругу бутылку вина.

– Справитесь?

– Думаю, да. Но как…

– Назад! – прошипел Рейнольдс.

Когда те двое вернулись, он стоял, прислонившись к окну с засунутыми в карманы руками и уставившись в пол. Рейнольдс равнодушно поднял глаза, слегка вздернул бровь, увидев, кто идет, вновь опустил их и, чуть сместив взгляд, проследил, как они, шатаясь, прошли по вагону и скрылись из виду.

– Психологическая война, – пробормотал Янчи. – Проблема.

– И не единственная. Я не могу попасть в первые три вагона.

Янчи строго посмотрел на него, но ничего не сказал.

– Военные, – пояснил Рейнольдс. – Третий спереди – вагон с проходом посередине, он набит военнослужащими. Один из офицеров развернул меня. В любом случае там ничего не сделаешь: когда я повернулся к нему спиной, то подергал ручку наружной двери – она заперта.

– Да, причем заперта снаружи, – кивнул Янчи. – Это новобранцы, в армии пытаются не допустить, чтобы они раньше времени вернулись к мирной жизни. Михаил, есть хоть какая-то надежда? Стоп-кран?

– Я не нашел ни одного во всем поезде. Ладно, что-нибудь придумаю, я должен это сделать, черт побери! У вас есть место?

– В предпоследнем вагоне.

– Я дам вам знать за десять минут. Мне нужно идти. Они могут вернуться в любую секунду.

– Давайте. Через пять минут – Батасек. Помните, если поезд там остановится, значит Хидаш догадался и связался с ними. Тогда спрыгивайте с той стороны, где вас не будет видно, и бегите что есть мочи.

– Идут, – прошептал Рейнольдс.

Оторвавшись от окна, он двинулся вперед и прошел мимо соглядатаев. На этот раз оба смотрели на него ничего не выражающими глазами, и Рейнольдс подумал: «Сколько еще пройдет времени, прежде чем они набросятся на меня?» Он пробрался, шатаясь, еще через два вагона, зашел в туалет в конце четвертого, спрятал молоток и фонарик в крошечный треугольный шкафчик, служивший подставкой для потрескавшегося жестяного умывальника, переложил пистолет в правый карман и, прежде чем выйти в коридор, обхватил оружие рукой. Это был не его бельгийский пистолет – тот у него отобрали, это был пистолет Графа, на нем не было глушителя, и Рейнольдс меньше всего хотел, чтобы ему пришлось им воспользоваться. Впрочем, если хочешь остаться в живых, воспользоваться придется: все зависит от этих двоих, что следят за каждым его движением.

Они уже ехали по окраинам Батасека, когда поезд вдруг резко сбавил скорость. В тот момент, когда Рейнольдс это понял, ему пришлось упереться всем телом, чтобы его не бросило вперед, когда сработали тормоза. Он почувствовал странное покалывание в кончиках пальцев руки, державшей пистолет. Выйдя из туалета, он прошел на середину тамбура, встал между двумя противоположными дверями – неизвестно, с какой стороны будет платформа, – убедился, что пистолет снят с предохранителя, и стал напряженно ждать. Сердце тяжело и медленно билось в груди. Поезд продолжал сбавлять ход, неожиданно его сильно наклонило, и Рейнольдсу пришлось ухватиться за стенку, когда поезд тряхнуло на стрелочном переводе, а потом так внезапно, что он потерял равновесие от перемены скорости, с шипением сработали тормоза, свисток локомотива пронзительно засвистел, поезд снова начал разгоняться, и станция Батасек превратилась в смутное воспоминание о ряде мелькающих бледных, размытых огней, сразу же теряющихся в серовато-белой снежной круговерти.

Рейнольдс расслабил руку, сжимавшую пистолет. Несмотря на лютый холод, стоявший в тамбуре, он чувствовал, что воротник рубашки намок от пота. Рука, державшая пистолет, тоже была влажной, и, подойдя к левой двери, он вынул руку из кармана и вытер ладонь о пальто.

Затем опустил дверное окно на несколько дюймов, но через секунду резко поднял его и, тяжело дыша, отступил назад, чтобы прочистить глаза от снега, который метель всего за мгновение успела со свистом швырнуть ему в лицо, ослепив его. Прислонившись спиной к деревянной стенке, он неверными руками зажег сигарету.

Дело безнадежное, сказал он себе, ничего не получится. При постоянно усиливающемся ветре, порывы которого достигают сорока, если не пятидесяти миль в час, и такой же скорости поезда, движущегося едва ли навстречу ему, общая сила ветра, воющего снаружи, сравнима с силой настоящего шторма, а может, даже и больше, и шторм этот – ревущая белая стена почти горизонтально летящего снега и ледяной крупы. Ему хватило доли секунды, когда метель хлестнула его лишь мимоходом и он находился в поезде, в относительном тепле и безопасности. Одному богу известно, что будет снаружи, в течение нескольких минут, когда вся его жизнь будет зависеть только от…

Рейнольдс безжалостно отогнал эту мысль. Быстро пройдя через гармошку, ведущую в соседний вагон, он окинул взглядом коридор. Тех двоих