Семён Семёныч и Гулька - Генрих Соломонович Книжник

– Папочек да дядечек твоих нету, – продолжал главный, оглядываясь на гогочущую компанию. – Отъехали. Заступиться некому. Только девчонка твоя. Не хочешь быть битым, зови её на помощь. Пусть придёт, попросит вежливо, чтобы мы тебя сильно не били. А мы подумаем, с Вовой посоветуемся. А то шастает мимо, понимаешь, даже головы не повернёт, поганка нехорошая. Так что давай, зови, кричи громче: «Дашутка, спаси, пропадаю!» – а не то мы сами позовём. Вову попросим, он за ней сходит. Сбегаешь, Вова?

«Если они сейчас пошлют Вовку сказать Даше, чтобы она бежала меня спасать, она ведь прибежит. И они начнут измываться: “Плохо просишь! Проси лучше! Кланяйся ниже!” Кто их знает, что ещё выдумают? Могут и ударить её. А меня держать будут, чтоб смотрел, а сделать ничего не мог. Как я после этого Дашке в глаза глядеть буду? А папе? А Гульке?» И тут знакомая ярость захлестнула Семён Семёныча.

Уже ни о чём не думая, он изо всех сил ударил главного в нос и с удовлетворением увидел его изумлённо вытаращенные глаза и проступающую сквозь прижатые к носу пальцы кровь. Его команда ошеломлённо смотрела на него.

– Чего стоите, бейте его! – гнусаво заорал он.

Семён Семёныч ещё успел двинуть его разок ногой, и тут остальные четверо накинулись на него, повалили и стали колотить.

– Сёма! – вдруг прозвенел отчаянный Гулькин крик. – Гром, укуси их! – И тут же последовал страшный рык: «Хр-р, гав!» – и вся компания кинулась врассыпную. Топот утих, в наступившей тишине раздались смех и хлопанье в ладоши. Семён Семёныч открыл глаза – Гулька! Как же он обрадовался! Всё, Гулька смеётся! Отошла от потери Фантика. Он посмотрел на Вовку. Тот всё ещё сидел у забора. Главный валялся лицом в пыль. Громадный белый пёс стоял передними лапами на его спине и негромко рычал. Остальные четверо издалека глядели на эту картину.

Семён Семёныч медленно поднялся. Болело всё. Главный глядел на него одним глазом и тихо подвывал. Семён Семёныч замахнулся на него ногой, тот зажмурился и завыл громче.

– Проси прощения, – сказал Семён Семёныч равнодушно, уже не глядя на врага. – Ну?!

– Прости.

– Плохо просишь.

– Прости, пожалуйста… не буду больше.

– Гром, отпусти его.

Пёс оглянулся на Гульку.

«Он уже спрашивает у неё разрешения выполнять мою команду? Ну и Гулька! Ничего себе!» – удивился Семён Семёныч.

– Отпусти, – приказала Гулька, и пёс отошёл в сторону.

– Вали отсюда, – сказал Семён Семёныч и не удержался и всё-таки пнул главного ногой. Тот вскочил и побежал. Семён Семёныч взглянул на Гульку – она улыбалась. А ведь он всерьёз боялся, что она заболеет из-за Фантика. Вовки возле забора уже не было. Семён Семёныч подхватил бидончик с молоком и пошёл к калитке. Гулька и Гром шли следом.

Из калитки выскочила взволнованная Дашка, за ней вышла тётя Наталья.

Увидев Семён Семёныча, Дашка замерла, ойкнула, кинулась к нему и вцепилась в рубашку:

– Кто тебя! За что? Тебе очень больно?

У Семён Семёныча потеплело на душе.

– Да так. Пристали тут одни.

– Ой, Даша, – закричала Гулька. – Сёма Вовке ка-ак даст, а другой вскочил, и Сёма ему ка-ак даст, а они все на Сёму, а я крикнула: «Гром!» А Гром сказал: «Р-р-гав» и ка-ак прыгнет, а они все побежали, а один упал, и Гром наступил на него ногами. И я стала смеяться. А Сёма встал, дал ему ногой и сказал: «Убегай», и тот убежал. А Сёма взял молоко и пошёл. И мы пошли. А Вовка убежал ещё раньше. Вот.

– Отчего драка получилась? – спросила подошедшая тётя Наталья.

– Вовка чего-то сказал Сёме, Сёма остановился, Вовка подошёл и ударил Сёму. А Сёма ударил Вовку. А тот, другой, сказал Сёме, что Даша – поганка, а Даша не поганка, и Сёма ударил его. А тот отскочил и схватился за нос. А из носа потекла кровь. И они все стали бить Сёму. А Сёма стал бить их, пока не упал. А Вовка сидел, держался за ухо и смотрел.

Дашка порозовела и прижала ладони к щекам.

– Ну и ну, – сказала тётя Наталья. – Молодец, Семён, один на пятерых пошёл за девушку. И ты, Галина, молодец, помогла брату, пса на них натравила. И Гром молодец.

– А Вовка-то где? – спросил Семён Семёныч. – Не убежал бы куда от страха с глаз долой. Чего доброго потеряется. Его в Москву надо целым доставить.

– Дома он, – ответила тётя Наталья. – Прибежал, за ухо держится. Говорит, пчела укусила. Ты уж, Сёма, не трогай его, потерпи. Пойди, умойся, переоденься, я рубашку твою сейчас простирну и повешу, на ветерке быстро высохнет. А ты, Дашутка, потом погладишь. Сможешь? И не переживай ты так, боевые синяки да царапины украшают мужчину. И заживут они быстро, ничего серьёзного у него нет. Не успела эта сопливая банда, Гром прогнал.

* * *

Папа и дядя Егор приехали среди дня. Тётя Наталья отворила машине ворота и что-то сказала папе. Семён Семёныч и Гулька выскочили из дома ему навстречу. Увидев Семён Семёныча, папа поднял брови:

– Обойтись без драки никак нельзя было?

– Нельзя.

– Из-за чего?

– Я шёл мимо, а они Вовку подначивали, он и стал нарываться, а потом ударил. Я ответил. Ну, они все и полезли. А что, мне нельзя было Вовке ответить, даже когда он ударил?

– Наталья говорит, что из-за Даши. Стерпеть не мог?

– А чего он, этот их главный, говорит, что она на него смотреть не хочет и поэтому поганка. Почему она должна на него смотреть и с ним разговаривать?! И ещё захотели, чтобы я её позвал меня спасать, упрашивать, чтобы они меня сильно не били. Ещё чего! А если бы я не позвал, они бы Вовку за ней послали: «Беги скорей, Сёмку бьют!» А если бы она побежала? Могла ведь. Ну, я и дал ихнему главному. И они все на меня. А ты сам в детстве дрался, дядя Боря говорил. А сам дядя Егор и взрослым тоже дрался. Из-за нашей мамы. Пап, а Гулька какая молодец: она Грома натравила, когда они меня били. Па, а помнишь, ты мне рассказывал, что я в детстве хотел сестру, которая сразу будет ходить со мной в детский сад в мою же группу? И будет помогать отбиваться от Федьки и Мишки, если они вдвоём нападут на меня? Надо же, а ведь так и получилось: помогла сестра…

* * *

Два дня отдыхали, купались в