Прими путника, дорога! - Ахмет Пшемахович Мальсагов

Свет луны выхватил только аул и его округу. А дальше по ущелью, куда сбегал Гурс, темно. Лишь где-то над аулом Борзи что-то вроде слабой колеблющейся зарницы. Отблески луны? Пожалуй, это ближе, чем Борзи. «А-а, — вспомнил Руслан о секрете, который ему вчера выдал Завмяждиг Али. — Это же борзийцы вышли на последний штурм трассы, светят факелами». Дело в том, что послезавтра Ца-Батой будет торжественно перерезать ленточку новой дороги. Но сначала он должен погасить свой долг, «добить» еще метров сто дороги вблизи аула Борзи. Этот отрезочек цабатоевцы, которые уже довели свою часть дороги до самой околицы аула Борзи, пропустили, потому что не оказалось труб для водоспусков.

Вот завтра цабатоевцы и собираются туда, чтобы всем аулом достроить последний отрезок дороги.

Но борзийцы решили сделать им сюрприз: пользуясь лунной ночью, погасить их долг сегодня. Пусть позлится чванливый Ца-Батой! Пусть будет чувствовать себя в долгу перед аулом Борзи. «Никто в Ца-Батое об этом замысле не знает, — предупредил Руслана Али. — Кроме, конечно, Артагана, юрт-да и меня. А то испортим борзийцам эффект…»

«Никто не знает!» — улыбнулся Руслан. Да разве скроешь в Ца-Батое тайну?! Сегодня о секрете борзийцев узнал председатель колхоза. Завмяждиг сказал Руслану. Усман вначале очень рассердился, кричал, что Артаган и юрт-да лихорадят весь ритм колхозной работы. Тогда Артаган посоветовал Усману с улыбкой: «Вместо того чтобы злиться на борзийцев, ты бы лучше вышел с ними сегодня ночью на трассу. Возглавь их сам. С лопатой в руках!» — «Но я же цабатоевец. Мне не простят предательства!» — «Ты вожак всего колхоза, а не одной цабатоевской бригады, — ответил Артаган. — Аул Борзи тоже твой. А если выселят тебя цабатоевцы за такое «предательство», придешь жить ко мне в лесной шалаш. Хотя ужиться с тобой мне трудно».

«Веселые люди в этом ущелье! — думал Руслан. — Но гордые, самолюбивые».

Да, это светят факелы борзийцев, а не луна. И это примерно на километр ближе, чем аул Борзи. Как раз под Гнездами Куропаток.

Руслан встал. Намокшая после бега спина озябла. Подумывая, не следует ли пойти разбудить начальника лесоучастка — вдруг Харон и вправду украл взрывчатку? — Руслан пошел к лестнице. И тут услышал крадущиеся шаги. Он отпрянул в рощицу.

Взойдя на гору, человек, без всякого груза в руках, обошел рощицу, потоптался возле башенки с антенной и неожиданно запел дребезжащим старческим голосом заунывную песню. Да это же Махты́, сторож интерната!

— Ты что делаешь ночью на нашей территории? — строго спросил он, узнав Руслана. — Смотри, Ширвани тебе голову отвернет…

— Махты, скажи, ничьих ты шагов внизу не слышал?

— Слышал, да не сразу проснулся. И вот поднялся на всякий случай сюда — не таится ли кто здесь? Теперь-то вижу, что шаги возле интерната были твои.

— Нет, а раньше? Никто не проходил?

— Да прошел какой-то. Один сумасшедший найдется и в Ца-Батое, такой, что и ночью своей дурной голове покоя не дает. Воллахи, и вправду у него, наверное, дурная голова: вроде бы без шапки он был![46] А может, в тюбетейке…

— В тюбетейке?! Слушай! В какую же он сторону пошел, не заметил? Говори же скорее!

— Да вот в ту, где по утрам еще один сумасшедший мотается по скалам: это я уже про тебя… А кого ты ищешь, какого своего кровника?

Но Руслан уже не слушал. Он мчался вниз по лестнице, а за аулом свернул на свой знакомый маршрут. «Божья кара на Артагана и на его дорогу…» Только в одном месте обвал после взрыва может достичь трассы: под Гнездами Куропаток! Нет, не сделает Харон этого… он, наверное, свернул в отщелок, чтобы спрятать ворованное.

Но вдруг этот сумасшедший решится на взрыв? «Мое дело — добежать до Гнезд Куропаток, — твердил себе Руслан. — И караулить там до утра. Как на боевом посту!»

Какая чепуха! Какой взрыв?! Не посмеет ничего Харон… Внизу ведь вышел на трассу весь аул Борзи! «Смотри, это секрет…» — ударили в голову слова заведующего клубом, и Руслан сделал новый рывок через камни, рискуя сломать ноги. Харон ведь не знает, что на трассе люди! И в том месте он не увидит сверху ни людей, ни факелов… Да и захочет ли такой сумасшедший вникать в это…

Денежка, бежавшая за Русланом, едва отдышалась у своего плетня. Прижавшись к нему и вцепившись пальцами в холодные от ночной росы прутья, она глядела в сторону горы Юрт-Корт.

Денежке показалось, что по белокаменной лестнице горы промчалась вверх тень. Неужели это Руслан так быстро взбежал? Девочка зажмурилась в страхе и долго не открывала глаза. Ей казалось, что стоит открыть глаза — и она увидит белое пламя взрыва. Такой белый, разрастающийся гриб. Молчаливый, как в кино. А потом до ушей дойдет грохот взрыва, и гора Юрт-Корт начнет медленно падать, роняя белокаменные ступеньки.

Но взрыва не было. Значит, Руслан успел отобрать у Хурьска светленький красивый ящичек. И, наверное, дал Хурьску раза два по шее. Так Хурьску и надо.

Но почему же Руслан не возвращается? Его обратный путь был бы отмечен лаем собак. А собаки молчат.

Пожалуй, лучше сейчас не попадаться Руслану под руку. Может быть, Харон шел своей дорогой и ничего взрывать не собирался? Может быть, в ящичке совсем не динамит? Мог же Харон выпросить себе пустой ящичек у складчика и носить в нем бутылки.

Лучше забраться опять на крышу и спрятаться за трубой… И Денежка начала, прижимаясь к влажному от росы плетню, пятиться опасливо к калитке.

Однако длинные и нескладные ноги Денежки не успели выслушать голову, как это не раз случалось и прежде: они понесли девочку не во двор, а прочь от двора.

Девочка бежала, не обращая внимания на лай собак, к Майрбеку и всхлипывала на ходу:

— Как же я не подумала… Как же я не подумала… Ведь у Хурьска всегда в кармане нож. А если у него и взрывчатка, то он просто взорвет Руслана! Надо поднимать людей на помощь Руслану…

Денежка отчетливо представила себе ужасную картину. Руслан догоняет Харона и спрашивает: «Ты куда и зачем? И что у тебя в ящичке?» А для любого цабатоевца такой допрос — оскорбление. Все равно, что пощечина, на которую мужчина может ответить ударом кинжала. А сумасшедший Хурьск может пустить в ход и динамит: поджечь его и швырнуть под ноги Руслану! Блеск пламени, гром взрыва. Руслан