Пэт из Серебряной рощи - Люси Мод Монтгомери

— боялись, что они найдут лазейку в законе. И все равно нам было стыдно, что мы не вывешиваем за окно кленовый лист[20]. Было, конечно, и веселье, и девчонки гордо гуляли с парнями в форме, а твой дядя Том каждое утро еще до завтрака орал на заднем дворе. Как будто я не слышала! «Лучше умереть, чем жить под немцами», и все такое. Сначала я думала, что у него прострел в спине, до того громко кричал. Заставил тетку Эдит голосовать за Юнионистскую партию[21], а когда она победила, я думала, у него сердце лопнет. Сэнди Тейлор с залива назвал старшенького Джон Джеллико Дуглас Хейг Ллойд Джордж Герберт Китченер[22]. Видала бы ты лицо священника на крестинах! И как ты думаешь, теперь зовут этого парня? — Жердь, потому что он тощий, как палка. Говорят, Ральф Морган женился на Джейн Фишер, чтобы в армию не ходить. Не моего ума дело судить чужие браки, но лучше бы он воевал с кайзером, чем всю жизнь жить с Джейн Фишер. Поди, он и сам так думает. Когда была служба в память убитых солдат, он вздохнул и говорит: «Эх, Джуди, они-то в мире покоятся». Дай Бог, чтобы больше такой беды не учиняли, тем более что женщинам дали право голоса.

— А вот старый Билли Смитсон из Сильвербриджа с тобой не согласен. Он говорит, что все женщины дуры, и они все испортят.

— Уж конечно старый Билли всех женщин на свете знает. Помню первый раз, как я голосовать ходила. Надела шелковое платье и туфли на каблуках, и никак не могла понять, куда крестик ставить. Твой папка думает, что не туда поставила. С тех пор я больше не голосовала — то помидоры закатывала, то еще что, и всякий раз прямо на выборы.

— Дядя Том говорит, что каждый должен сделать свой выбор и что это почетная обязанность.

— Подумать только. Звучит-то хорошо. Но помидоры-то? Бросать их, что ли? Или пусть сливы гниют, пока я по выборам бегаю? Правительством больше, правительством меньше, разница невелика, а вот варенье в доме должно быть.

Глава XXVI. Мистер Том сидит на лестнице

Пэт зря беспокоилась из-за экзамена по истории. В этом году ей не пришлось сдавать экзамены. Вдобавок к головной боли у нее заболело горло. Мама велела ей оставаться в постели, и Пэт согласилась так безропотно, что Джуди испугалась. Наутро она на цыпочках прокралась к ней.

— Как ты себя чувствуешь, золотко?

Пэт посмотрела на нее блестящими глазами.

— Часы в холле тикают, Джуди. Останови их. Мне очень больно от этого.

Джуди убежала, подняла миссис Гардинер и телефонировала доктору Бентли.

Пэт заболела скарлатиной.

Сначала никто не встревожился. Джо и Винни болели скарлатиной в детстве, и это было нестрашно. Но шли дни, и тревога сгустилась над Серебряной рощей. Доктор Бентли выглядел все серьезнее и толковал об «осложнениях». Маму, которая не болела скарлатиной, отлучили от комнаты больной. За Пэт ухаживали Винни и Джуди, которая не хотела слышать о сиделке. Ночами она сидела у постели Пэт в потертом кривоногом кресле в стиле королевы Анны — Пэт так его любила, что спасла с чердака. Джуди, казалось, вовсе не спала. В любую минуту у нее наготове было прохладное питье и нежное прикосновение. Доктор Бентли позднее отзывался о ней как о «прирожденной сиделке, которая от природы знает то, на что другим нужны годы обучения».

В бреду Пэт не слушала никого и не брала ничего — разве что у Джуди.

Пэт много бредила. Видение за видением возникали в ее воспаленном мозге. Плакса Уилли унес деревянную ручку с двери кладовой. «Уверена, Бога это насмешит», — заявила Пэт и долго ее искала, пока Бог не обнаружил пропажу. Трещины на потолке ползали друг за другом. Она стояла на пустой дороге среди сгущающихся сумерек и напрасно звала Джингла, который беззаботно уходил прочь, держа под мышкой надгробие Эмили и Лилиан. Она оказывалась на дне колодца, куда швырнул ее Бешеный Дик. Она искала Тайное поле, которое унесла Дороти. Она слышала свист Джо, но не видела самого Джо. Кто-то переставил всю мебель в Серебряной роще, и Пэт отчаянно пыталась вернуть ее на место.

— Священник в прошлое воскресенье сказал, что Бог держит мир на ладони. Наверное, Он устал и уронил его, Джуди.

— Вот уж чего он никогда не сделает, Пэт, лежи тихо.

Ветер все дул и дул. «Он так устал, Джуди. Останови его». Она выходила на дорогу во главе длинной процессии сырных голов — всех сырных голов, которые когда-либо приготовили в Серебряной роще. Она должна была идти перед ними. Какие-то лица заглядывали ей в окна, прижимаясь к стеклу, какие-то призраки выстраивались у кровати. Жестокие, жуткие, искаженные лица. «Пожалуйста, Джуди, убери их, пожалуйста». Пэт и Патрисия вели между собой долгие споры. Время бежало, как темная река. Она не могла остановить его. «Если остановить часы, время тоже встанет, Джуди?» Кто же кормил бедного Храбреца?

— Я кормлю, Пэт, золотко. Уж о нем-то не беспокойся. Он каждую секунду что-то вытворяет, скачет на кровати в Поэтической комнате и заматывается в занавески. Никогда в жизни не видела такой дикой твари. А вот с Мистером Томом нехорошо, он все время сидит на лестнице.

Два или три дня жизнь Пэт висела на волоске. Доктор Бентли только качал головой. Семья почти перестала надеяться. Но Джуди это не волновало. Она не видела «знака», а Мистер Том так и не уходил с лестницы, только иногда шипел и топорщился.

— Что бы там ни пришло за Пэт, мимо него оно не пройдет, — уверенно говорила Джуди.

В конце третьего дня, в сумерках, когда все в Серебряной роще затаили дыхание, ожидая утра, Мистер Том встал, встряхнулся и величественно спустился вниз, на свою подушку.

— Он сразу понял, что нет больше толку тут сидеть, — сказала Джуди на рассвете. — Кризис миновал. Я его повстречала, когда шла наверх, он и смотреть на меня не стал. Я сразу поняла, что все изменилось. Так и было. Поглядите на нее, спит,