Пэт из Серебряной рощи - Люси Мод Монтгомери

Пэт была счастлива снова жить без трепета, волнений и колебаний.

— Сид и Хилари лучше всех молодых людей на свете, Джуди. Я больше никогда не влюблюсь.

— До следующего раза уж точно.

— Не будет следующего раза.

— Уж конечно, не влюбляться куда спокойнее. Ты еще будешь носить синее платье? Оно полиняло под мышкой, а мне как раз синий цветок в коврик нужен.

— Забирай, — безразлично сказала Пэт.

Глупое письмо Гарриса она сожгла бестрепетной рукой, но годы спустя, наткнувшись на карандашик с кисточкой в старой шкатулке на чердаке, она улыбнулась и вздохнула.

Хилари принес ей охапку первоцветов, и они вместе отправились в Счастье.

— Бывает и на нашей улице праздник, — хихикнула Джуди, подмигнув Джинглу.

— Дружба гораздо лучше любви, — заметила Пэт, ложась спать.

Глава XXIX. Апрельская магия

Сумрачным сырым вечером в начале весны, когда земля освобождалась от зимних одежд, чтобы встретить апрель, на Шепчущей дорожке раздался звук шагов.

Пэт услышала его, болтая с Джуди в кухне. Мама устала и рано легла спать. Об этом не говорили, но все в Серебряной роще стали очень внимательны к маме. Крошка пела себе под нос в маленькой гостиной. Пэт с гордостью подумала, что у сестры очень красивый голос. Джуди месила тесто. По одну руку от нее сидел Мистер Том, по другую Храбрец. Шалун по-стариковски дремал у печки. И тут послышался звук шагов. Пэт решила, что папа или Сид идут из амбара. Но Шалун знал лучше. В одно мгновение он вскочил, оказался у двери, заскребся в нее и радостно залаял.

— И что не так с этой собакой? — сказала Джуди. — Он давно уже ни на кого не лает. Я вчера странный сон видела… Господи, что это!

Дверь открылась, и в проеме возник загорелый молодой человек. Шалун сходил с ума от счастья, а Пэт бросилась его обнимать, заливаясь слезами. Сид и папа прибежали от амбара. Мама, которая так и не успела заснуть, торопливо спускалась с лестницы. Храбрец шипел на незнакомца. Джо вернулся! Джо, который сильно изменился, но все же остался прежним. Он обнял маму, девочек и Джуди, напугал Храбреца еще больше и сделал вид, что сердится, потому что белые котята на картинке так и не выросли.

За этим последовали две веселые недели. Шалун не отходил от Джо ни на шаг, а по ночам спал вместе с ним. Каждую ночь Джуди прокрадывалась в спальню посмотреть, тепло ли Джо укрыт, и попросить за него Создателя. Джо рассказывал о далеких странах и незнакомых людях, и все были счастливы. Пэт, пожалуй, радовалась даже слишком сильно.

— Не дают такие подарки просто так, еще моя бабка это говорила. За радость платить приходится, — вздохнула Джуди.

Потом Джо снова уехал, и всем было ясно, что Серебряной роще он больше не принадлежит. Он будет приезжать сюда в гости, все реже и реже, но его путь лежит не здесь. Пэт с горечью осознала, что Джо совсем чужой, потому что жизнь семьи не изменилась после его отъезда.

— Джуди, когда он ушел в первый раз, я думала, что не выживу. А теперь все по-другому. Я люблю его, но мне кажется, что он всегда был где-то далеко. Если бы он только хотел остаться дома… но, кажется, ему это неинтересно. Он как будто перерос нас. Это больно, Джуди.

— Это жизнь, Пэт. Люди приходят и уходят. Один Шалун горюет не на шутку, разлука для него хуже смерти.

И вправду, на следующее утро Шалуна нашли на кровати Джо. Он лежал головой на подушке, уснув навсегда. Пэт, Сид, Хилари, Бетс и Крошка похоронили его в углу старого кладбища. На этот раз Джуди не возражала, хотя положить туда кошку она бы никогда не позволила.

— Я думала, Джуди, ты кошек больше любишь, — сказала Крошка.

— Одинаково, да только не дело кошке лежать на кладбище, — до дальнейших объяснений Джуди не снизошла.

Этим вечером Крошка молилась, чтобы Шалуну не было одиноко. Пэт знала, что не будет. Он лежал рядом с родней. Чего еще может пожелать старый пес? Теперь по ночам он будет вылезать из могилы, и подпевать Бешеному Дику, и плакать вместе с Плаксой Уилли.

Пэт и Бетс стояли у зеленой калитки и строили планы на лето, на колледж, на всю жизнь. Они собирались на неделю поехать в лагерь, жить в одной комнате в колледже, а через несколько лет — поехать в Европу. Они все годы знакомства планировали воображаемые путешествия, и это вполне могло состояться в какой-то момент.

— Как весело планировать, — радостно сказала Пэт.

Вечер они провели в Длинном домике. Пэт любила его почти так же сильно, как Серебряную рощу. Этот дом как будто приглашал зайти, как будто говорил: «Очень рад, что вы пришли». Открытые двери, герань на окнах, вытертые невысокие ступеньки на крыльце. Внутри топили камин, чтобы изгнать холод ранней весны. Девушки читали стихи, вместе наслаждаясь звучанием рифм, и обсуждали свои горести. Мама Бетс не разрешала ей надевать пижаму, настаивая на ночной рубашке. А Бетс ужасно нравилась желтая пижама, как у Сары Робинсон. Такая модная. Потом они долго хохотали над собственными шутками, подпрыгивая на месте, как котята. Наконец Бетс проводила Пэт до калитки и проболтала с ней еще час. Они просто не могли расстаться. На следующее утро Пэт уезжала на Ферму у залива и торопилась наговориться с подругой. Они сошлись на том, что ужасно расставаться так надолго.

Это был первый теплый вечер за всю долгую холодную весну. Море серебрилось где-то внизу, а горизонт пылал золотом. Где-то далеко звонил колокол — возможно, это был колокол затерянной Атлантиды. Зеленоватые, таинственные сумерки скрывали из виду голые уродливые поля. Звезды едва мерцали над темными елями. Внизу дядя Том жег мусор. Что могло быть прекраснее костра в весеннюю ночь? Где-то далеко, за этими прохладными небесами, уже расцвела весна, а еще дальше —