Пэт из Серебряной рощи - Люси Мод Монтгомери

не слишком привечала нового кавалера. Даже когда Пэт сказала, что он один из саммерсайдских Конвеев, Лестер Б. Конвей, это не произвело на старую служанку должного впечатления.

— Ничего не скажешь, благородное имя. Б — это что? Не Бальтазар ли?

— Б — это Бранчли, — коротко ответила Пэт. — Его мать была Бранчли из Хоумберна.

— Уж конечно, я их знаю. Конвей и Бранчли. Пока старый Конвей не заработал кучу денег, его мать здесь часто гостила. Скромненькая была. Я миллион раз вытирала нос твоему Лестеру, пока он ростом был воробью по колено. А теперь он высоковат для меня, ничего не скажешь. Деньги — они многое меняют, но ты об этом уже и так успела подумать.

Иногда Джуди бывала невыносима. Заявить, что она, Патрисия Гардинер, выбрала Лестера Конвея только из-за денег! «Плохо же она меня знает», — обижалась Пэт, но все равно возвращалась в кухню, потому что ей не хватало Джуди. Если бы Бетс была жива! Она бы все поняла. Как чудесно было бы обсудить все проблемы с Бетс. Потому что проблемы уже возникли. Например, Лестер сказал, что она должна выйти за него замуж, как только закончит колледж. Смысла ждать не было. Он собирался работать вместе с отцом.

Это было нелепо. В ближайшее время она не собиралась выходить замуж. Ей нужно было стать учительницей, помочь семье перекрыть крышу в Серебряной роще, положить паркет в гостиной, купить новую дверную ручку и заплатить за Крошкины уроки музыки.

Лестер только посмеялся над этим на вечеринке, куда они отправились вдвоем.

— Ты слишком хороша, Пэт, чтобы торчать на этой нищей обшарпанной ферме, — заявил он.

Кровь бросилась Пэт в голову.

— Не смей больше никогда со мной разговаривать, Лестер Конвей, — сказала она, и каждое ее слово звенело, как капля ледяной воды, разбивающаяся о камень.

— Что я такого сделал? — искренне удивился Лестер.

Он даже не понял, что сделал! Пэт отвернулась от него и убежала наверх. Минута ушла у нее, чтобы надеть пальто, спуститься по черной лестнице и выскочить на улицу. Она побежала на Линден-авеню. Холодный воздух только усиливал ее гнев.

Лестер пришел на следующий день, еще более мрачный и таинственный, чем обычно. Он проигнорировал ссору, сочтя, что так будет лучше всего, и заявил, что собирается пойти с ней на пасхальный вечер.

— Спасибо, нет, — ответила Пэт. — И, пожалуйста, не трать больше на меня времени. Если я сказала, что все кончено, значит, все кончено.

Когда Пэт говорила таким тоном, ей всегда верили.

— Вы, девчонки, такие непостоянные, — заявил Лестер, точь-в-точь как Гаррис. Мужчины, оказывается, утомительно похожи друг на друга.

— Мне говорили, что я родилась в полнолуние. Поэтому изменчива. Никто не смеет оскорблять Серебряную рощу в моем присутствии. И я устала слушать, как ты всеми распоряжаешься.

Тут взыграл темперамент Конвеев, о котором Джуди могла бы кое-что рассказать.

— Да и пожалуйста, раз тебе это так важно, — неприятным голосом сказал он. — Кстати, я стал гулять с тобой назло Хилари Гордону.

Хорошо, что он это сказал. Этими словами он ее освободил. Она ненавидела его так остро, что ненависть мешала ей не меньше любви. Но теперь она легко от него избавится.

— Как Джуди говорит: «Одурел от любви»? — сказала Пэт сама себе, когда Лестер удалился, хлопнув дверью. — Ну вот и я одурела. Бывает.

* * *

Джуди посочувствовала ей.

— Пэт, детка, пусть у него денег полные карманы, но как ты могла с ним гулять, если Мистер Том его невзлюбил? На мой вкус, он вел себя по-хозяйски. Если уж парень ухаживает, он должен скромнее быть, а то что же будет дальше?

— Я никогда его не прощу, потому что он оскорбил Серебряную рощу.

— Видала бы ты халупу, в которой вырос его отец. У них труба на крыше лежала. Конвеи тогда были бедные, как церковные мыши. А какой был нрав у старика! Однажды ему не понравилась новая нижняя юбка у его жены. Она была зеленая, а он хотел красную. Так он отнес ее на чердак и выкинул из окна. Она повисла на дереве за домом и висела там все лето. Да еще на ветру развевалась, отовсюду было видать. Ее называли флагом Конвеев. И снять ее не могли, потому что дерево росло уже на участке Неда Орли. А с Недом они не ладили, и он не позволял лазать по своим деревьям. Говорил, что он-то настоящий ирландец, и немного зеленого не помешает.

— Лестер говорил, что его отец сделал себя сам, Джуди.

— Его бы слова да Богу в уши. Старый Конвей ничего сам не делал, ему все с неба свалилось. Заработал на своем магазине с зерном. Но надо сказать, что он был не такой жадный, как его братец Джим. Вот такого сквалыги еще поискать. Он когда помирал, велел лампу погасить, потому что помереть и при свече можно. Есть же странные люди на свете, — заключила Джуди. — А твой Лестер успокоился и теперь страдает. Боюсь я, ты совсем его замучила, Пэт. Он же думал, что тебе нравится.

— Я была полной идиоткой, Джуди, но все уже прошло. Если получится, я больше никогда не влюблюсь.

— Почему же, золотко? — рассмеялась Джуди. — Твоя тетка Хейзел всегда говорила, что скучно жить скучно. Только не заходи слишком далеко и не разбивай сердца, даже Конвеям. Есть же разница между «влюбиться» и «полюбить», Пэт.

— А откуда ты все это знаешь, Джуди? — дерзко спросила Пэт. — Ты сама когда-нибудь влюблялась?

— Некоторые и на чужих ошибках учатся.

— Но, Джуди, как понять, влюбился ли ты или полюбил?

— А тут нужен опыт, — призналась Джуди.

Пэт сожгла томик любовных стихов, наткнувшись на строчку «вода из разбитого кувшина», которую она раньше подчеркнула. Ничего эта любовь не стоит по большому счету.

На пасхальный вечер она пошла с Хилари.

— Бедный Джингл, — сказала Джуди Мистеру Тому. — И это уже второй раз. А ведь будет еще и третий.

Глава XXXIII. Тень и свет

— Давай