Пэт из Серебряной рощи - Люси Мод Монтгомери

посмотрим на красивые дома, где живут богачи, — предложил Хилари. — Ну то есть пойдем гулять по Абегвейт-авеню. Я хотел тебе показать один из тех новых домов. Не буду говорить какой, чтобы ты сама догадалась. Если я правильно о тебе думаю, ты сразу поймешь.

Был вечер субботы, и апрельский ветер временами налетал со всех сторон. Пэт думала, что в такие дни мир кажется особенно дружелюбным. Она надела малиновый жакет и такой же берет и знала, что выглядит прекрасно. Лестер Конвей, проехавший мимо в своем автомобильчике, тоже это знал. Но черт с ним, с Лестером. Хилари, с его насмешливой улыбкой, был куда приятнее. Под весенним солнцем он казался здоровым и загорелым. Совсем не похожим на оборванного мальчика, который встретился ей на дороге много лет назад. В душе он остался прежним. Старый добрый Хилари! Верный и надежный. Такой друг лучше тысячи «ухажеров».

На эти выходные они не поехали домой, потому что в клубе устраивали прощальную пирушку. Пэт уже способна была пережить неделю в городе. Но ей все равно казалось, что, оставаясь здесь, она что-то упускает. Сегодня, например, в Счастье могли распуститься белые фиалки, а они их не увидят.

Абегвейт-авеню считалась лучшей жилой улицей в городе. Она располагалась на окраине, и с нее виднелись далекие изумрудные холмы. Пэт всегда было тяжело признать, что в мире существуют другие красивые дома, кроме Серебряной рощи. На этой улице были дома на любой вкус, от викторианских монстров с башнями и куполами до современных бунгало. Пэт и Хилари любили гулять здесь, болтать, если было настроение, молчать, если его не было, обсуждать и критиковать дома, придумывать, как можно было бы их улучшить, вырезая окно здесь и закладывая тут, поднимая или опуская крыши, потому что с низкой крышей дома выглядят дружелюбнее.

Одни дома их пугали, другие очаровывали, третьи раздражали. Одни были красивые, другие — отталкивающие. «Я хочу выбить тут все стекла», — сказала Пэт про один дом.

Даже двери бывали очень интересными. Что за ними скрывалось? Можно ли было в них войти? Потом они решали, какой дом могли бы принять в подарок, если бы это было совершенно необходимо.

— Я бы взяла вот этот, маленький, на углу, — сказала Пэт. — Тут есть чердак, а мне нужен чердак. К тому же этот дом все любили. Я сразу это поняла, как только его увидела. И он будет меня любить. И это маленькое окошечко чуть в стороне, оно как будто хочет пошутить.

— Я выберу новый дом, — решил Хилари. — Он мне нравится больше старых, в которых много всего происходило. Новому дому я сам буду хозяином, а старый станет хозяином мне.

Пэт внимательно искала дом Хилари, но, увидев, сразу узнала. Маленький дом прятался в лощине на склоне небольшого холма. Окна верхнего этажа выходили на вершину. Даже дымовые трубы у него были романтичные. Огромный клен склонялся над крышей. Клен был огромный, а домик маленький. Он походил на игрушку, которую дерево взяло поиграть и полюбило. В маленьком садике цвели фиалки, а в центре выкопали прудик, обложенный плоскими камнями и обсаженный нарциссами.

Пэт даже задержала дыхание.

— Хорошо, что я его заметила. Хилари, если тебе подарят этот дом, бери. Он очень… правильный.

— Только дерево перед домом нужно срубить, — задумчиво ответил Хилари. — Оно портит весь вид и нарушает силуэт.

— Не надо так уж носиться с видом. Хилари, не будешь же ты рубить этот чудесный клен.

— Я срублю любое дерево, если оно не на месте, — настаивал Хилари.

— Деревья всегда растут на своем месте, — ответила Пэт так же упрямо.

— Ладно, пока не буду его рубить, — сдался Хилари. — Как-нибудь в безлунную ночь я залезу в тот, другой дом, возьму вон того чугунного оленя и утоплю в заливе.

— Стоит ли это усилий? Ты все равно не утопишь этот безвкусный портик. Дом похож на санаторий, как можно было построить его настолько неприятным?

— А соседний дом какой-то жестокий. Он мне не нравится. Дому не идет быть таким замкнутым и застенчивым. А вон тот дом я бы купил и привел в порядок. Он совсем покосился. Дранка выгнулась, а крыша веранды провисла.

— Но зато он не самодовольный. А соседний прямо щеголяет собой. А этот кричит, что сто́ит целое состояние, и при этом он мрачный, как склеп.

— Думаю, жалюзи бы его изменили к лучшему, — задумался Хилари. — Удивительно, Пэт, как важны мелочи. Но мне кажется, что в этом доме нет места мечтам или призракам. В любом доме, который я построю, оно будет.

— А от этого недостроенного дома мне всегда больно. Почему бы его не доделать?

— Знаешь, почему? Я узнавал. Хозяин начал строить его для своей жены, а она умерла, не дожив до конца строительства. У него не хватило духу закончить. А этот белый дом будто выстроен специально для снежной королевы. Он ослепителен.

— А что не так с тем домом посреди квартала, Хилари? Он великолепен, но…

— Ему не хватает сдержанности. Он прет во все стороны, как… как…

— Толстая тетка без корсета, — рассмеялась Пэт. — Как Мэри-Энн МакКленан. Бедная Мэри-Энн умерла на прошлой неделе. Помнишь, мы считали ее ведьмой?

Один из домов пока еще представлял собой яму в земле, где прокладывали какие-то трубы и провода. Кому же предназначался этот дом? Может быть, невесте? Или усталой старухе, у которой никогда в жизни не было дома по вкусу, и она решила построить его перед смертью. Был дом, который следовало разбудить. И еще один, из которого вышел доктор Эймс, очень серьезный. Наверное, там кто-то болел. Если бы там родился младенец, доктор выглядел бы по-другому.

— Я бы хотел увидеть все дома в мире. Или хотя бы все красивые, — сказал Хилари. — А еще я кое-что придумал для твоего дома.

Он все время придумывал что-то новое, но перестал ей рассказывать. Это должно было стать сюрпризом.

Обратно они шли в тишине. Хилари мечтал. Мужчины всегда мечтают. Он хотел строить красивые дома, в которых люди бы любили друг друга, спасать их от колючего ветра, от яростного солнца и от одиночества. Как, должно быть, чудесно строить дома, создавать красоту, которая простоит