Пэт из Серебряной рощи - Люси Мод Монтгомери

бракосочетание», как она сказала, отложила драгетовое платье и ирландские башмаки. На свет явилось парадное платье и образцовое английское произношение. Правда, платье стало немного тесновато. Пэт пришлось немало потрудиться, застегивая его.

— Да уж, когда его сшили, у меня была талия, — стенала Джуди. — Как по-твоему, Пэт, оно не старомодное?

Пэт нашла немного кружева и сотворила с его помощью чудеса. Джуди выглядела «шикарно».

Мама нарядилась и сидела в большой гостиной. Пэт вдруг заметила, что мама поседела за этот год. Но все равно она походила на картинку — голубоглазая, в красивом серебристо-сером платье с розовой отделкой, с янтарным ожерельем, похожим на капли золотой росы — папа купил его после ее возвращения из больницы. Папа не собирался идти в церковь. В последний момент он решил, что не оставит маму одну. Вести невесту по проходу должен был дядя Том. В своем платье Винни выглядела юной и сияющей, воплощением любви и восторга. У Пэт запершило в горле. Подумать только, Фрэнк Рассел — тот человек, который сделал ее такой счастливой. И Пэт простила его за то, что он станет ее зятем.

Кухонные часы показывали без десяти час, часы в гостиной — пять минут второго, а часы в столовой пробили час. Это значило, что на самом деле четверть второго и пора выходить из дома.

* * *

Сидя в заполненной людьми церкви, среди темно-рыжих тигровых лилий и лимонно-желтых гладиолусов, которыми убрали зал девочки-скауты, Пэт очень старалась не заплакать. Винни торжественно предостерегла ее: «Пэт, не смей плакать, когда я буду выходить замуж!» Сейчас было труднее сдерживаться, чем на свадьбе тети Хейзел много лет назад.

Жених, обычно розовощекий, был очень бледен, но при этом выглядел неплохо. Пэт это радовало. Если уж от свойственников никуда не деться, пусть хотя бы будут красивыми. Великолепная борода дяди Тома казалась пурпурной — на нее падал свет, прошедший через витражное окно. Он походил на древнего ассирийского царя. На вопрос священника Винни ответила «да». Всего одно слово — и меняется целая жизнь. Винни стала миссис Фрэнк Рассел, гости со стороны невесты собрались в ризнице, Норма дяди Брайана пела хорал, и Пэт припомнила, как много лет назад ударила ее по лицу.

Что там прошептал ей противный старый кузен Сэм Гардинер? «Знать бы, сколько в этой церкви бывало людей, которые жалеют о своей женитьбе?» Интересно, а сколько? Наверное, старый Малькольм Мэдисон, который, говорят, смеялся всего три раза в жизни. Джеральд Блэк, жена которого так любила бить мух, что однажды даже в церкви хлопнула по лысине Джексона Расселла. Или миссис Генри Грин, муж которой был похож на собственное надгробие. Интересно, правду ли рассказывала о нем Джуди, что его высекли в школе, поймав за сочинением любовной записки Луре Перри, наполовину цыганке? Разве способен на это человек с такими поджатыми пресвитерианскими губами? Старый дядя Джон Гардинер решил вздремнуть и тем скрасить ожидание. Интересно, его деревянная нога правда загорелась, когда он заснул у камина? Миссис Джеймс Морган так и не простила дочь, которая вышла за Карла Портера, и ни разу не побывала в ее доме. Разве могут родные люди себя так вести?

Была тут и миссис Сара Коди. Джуди и про нее припасла историю. «Авенир Коди ходил-ходил вокруг нее годами, но молчал. Сара уехала к тетке в Галифакс и писала оттуда про своих ухажеров и гулянки. Он напугался и написал в ответ, чтобы она приезжала и выходила за него. Конечно, Сара ни слова правды не сказала ему. Тетка у нее была больная и вообще сумасшедшая, из дома ее не выпускала». Сара Коди преподавала в воскресной школе и казалась очень кроткой и набожной по сравнению со своим легкомысленным Авениром. Точь-в-точь как ее описала Джуди.

(Гадкая миссис Стивен Рассел прошептала: «Как глупо выбирать подружку невесты красивее себя». Она соврала, потому что Элли Рассел была куда невзрачней Винни.) Старый Грант Мэдисон однажды сказал папе, что прочел в книгах слишком много страшного, чтобы верить в Бога. Как это ужасно — не верить в Бога. Как можно так жить? Еще Джуди презрительно сказала, что миссис Скотт Гардинер разглаживает морщины какими-то притираниями. Где, наконец, Винни? Но Винни больше не было, вместо нее появилась таинственная незнакомка по имени миссис Фрэнк Рассел. О чем думала милая Крошка, мечтательно глядя в разноцветное, сине-золотое окно? Какая она все-таки чудесная. Пэт с удивлением вспомнила, что не хотела, чтобы Крошка вообще появлялась на свет.

* * *

Снова дома. Рукопожатия, поздравления и поцелуи. Пэт даже поцеловала Фрэнка. И изо всех сил обняла Винни.

— Желаю тебе всего-всего самого лучшего, милая, — прошептала она. А потом надела свой кисейный фартук с оборочками. Коктейли нужно было принести с ледника, курицу в сливках разложить по корзиночкам, свадебные подарки красиво расставить. Дети рассыпались по лужайке, как маленькие розочки. Дом был полон. Пришли все Гардинеры, все родственники Гардинеров, все Селби, все Расселы. «Прямо как в Судный день», — заметил старый кузен Ральф Рассел и схватил Пэт за локоть, когда она пробегала мимо.

— Ты, что ли, девочка Длинного Алека? Говорили, ты растешь красоткой. Дай-ка на тебя посмотреть. Да нет, врали. Не красотка и, говорят, не очень смышленая, но что-то в тебе есть. Еще найдешь себе мужа.

Зачем люди все время рассуждают про замужество? Даже старый холостяк Эллери Мэдисон, который вечно хвастался, что сумел избежать брачных сетей, назвал Пэт «душкой» и сказал, что готов на ней жениться, если она хочет.

— Если вы подождете, пока мы оба не вырастем, я подумаю, — парировала Пэт.

— Так с ними и надо, — сказала ей Джуди, пока они зажигали свечи. — Я-то его заткнула, когда он мне сказал, что пора бы и мне замуж. Все мужчины ненавидят женщин, которые смеют обходиться без них. Никакого соображения у них нет, только топчутся по кухне и коврики рвут. Старый Джерри Рассел спросил: «А как по-вашему, мисс Плам, Бог — это Бог или просто первопричина всего?» А Марк Рассел на полном серьезе поинтересовался: «Что вы думаете о результатах осенних выборов, мисс Плам?» Будто я не знаю, что они смеются надо мной. Я им и сказала, что у них никакого разумения нет, раз уж они позабыли, что на свадьбах не говорят про Господа