Пэт из Серебряной рощи - Люси Мод Монтгомери

розами корсажем». Это, вероятно, вставил Джек Рассел, негодяй такой. Джуди была непередаваемо довольна. Ее имя напечатали как положено, рядом с именем тетушки жениха, заносчивой миссис Рональд Рассел, в черном атласе с лиловыми орхидеями. Правда, Джуди сомневалась насчет корсажа. Слово казалось ей странным.

Потом начались визиты. Все помогали Винни обустроиться в большом белом доме у залива. У нее был яркий сад, обсаженный елями, там пел ветер и жужжали пчелы. Дом располагался так близко к берегу, что в нем никогда не умолкал гул моря. Пэт была бы счастлива, если бы сумела забыть, что Хилари ушел.

Глава XXXVII. Госпожа Серебряной рощи

Пэт чувствовала себя старухой лет пятидесяти. Жизнь вдруг стала пустой и холодной. Хилари уезжал в Торонто на пять лет, учиться архитектуре. Он коротко сказал Пэт, что это устроила его мать. С того тяжелого дня, когда Дорин Гаррисон окончательно отвернулась от своего малыша Джингла, Хилари никогда о ней не говорил. Пэт знала, что он не получил от нее ни одной весточки, не считая чеков на оплату обучения.

Пэт радовалась за Хилари. Он мог реализовать свои мечты и амбиции. Но собственная судьба казалась ей незавидной. Не с кем погулять, не с кем поделиться мыслями, которыми было так просто делиться с Хилари. Не с кем пошутить.

— Джуди, мы всегда смеялись над одним и тем же.

— Потому вы так и дружите, Пэт. Это правда важно. Мне тоже жаль, что Джингл уезжает. Он сделался настоящим джентльменом, весь такой высокий и статный. А теперь еще и архитектором станет. Надеюсь, не таким, как один архитектор из Ирландии. Он купил план большого дома у черта и в отплату отдал свою душу. Дом вышел на славу, но вот жить в нем никто не хотел.

— Я не думаю, что Хилари будет тратить душу на покупку планов у черта, — ответила Пэт с вымученной улыбкой, — он сам способен придумать что угодно. Но, Джуди, как мне это пережить? Бетс умерла, Винни уехала, а теперь и Хилари.

— Ну так напасти всегда по три идут, Пэт. И теперь долго ничего дурного не случится.

— Но жизнь станет совсем пустой.

— Он вернется.

Пэт покачала головой. Разговоры о возвращении Хилари были бессмысленны. Она знала, что он никогда не приедет обратно, разве что на каникулы, на месяц-другой. Счастливая дружба закончилась, закончились часы в Счастье и прогулки по полям и по берегу. Детство миновало.

— А что будет с Макгинти? Хватит с нас одного пса с разбитым сердцем…

— Хилари отдает его мне. Сердце у него все равно разобьется, но если любовь может помочь…

Пэт осеклась. Она представила глаза Макгинти в день, когда Хилари не будет рядом.

— Это хорошо. Не люблю, когда дом без собаки. Кошки — интересные твари, как Крошка говорит, но все же в собаках что-то есть. Да и кости будет кому погрызть.

Пэт знала, что Хилари ждет ее в Счастье. Они договорились попрощаться там, пока Хилари не уедет ночным поездом. Она медленно двинулась туда. Все вокруг цвело яркими красками, но в сладком воздухе уже чувствовался намек на будущий мороз. Вечернее солнце грело старые серые амбары. Идя через Иордан, она увидела две темных ели, которые торчали между золотистых кленов, как указующие персты. Хилари любил эти ели. Он говорил, что это шпили таинственного закатного храма.

* * *

Хилари ждал ее в Счастье, сидя на старом замшелом камне, который ничуть не изменился за все эти годы. Рядом с ним сидел счастливый маленький песик, но его веселье уже скрывало грусть. Макгинти чувствовал: приближается что-то бесформенное и ледяное, но это не имело значения, пока любимый хозяин был рядом.

Хилари коротко вздохнул. Глаза его засияли. Девушка в желто-оранжевом свитере шла к нему через поле. Осеннее солнце делало ее темные волосы и янтарные глаза золотыми. Нежное смуглое лицо будто бы просило о поцелуях, вся она напоминала юный тополь, который ветру так просто не сломать.

Смугла, надёжна и верна С глазами чёрными, она — Друг преданнейший мой.

Почему это сказал Стивенсон, а не он, Хилари? Это же было сказано о Пэт, а не о ком-то другом. Почему он не мог сказать ей все те важные и горькие слова, которые он придумывал по ночам, но не мог произнести наутро?

Пэт села на камень рядом с Хилари. Они обменялись несколькими неуклюжими фразами.

— Я больше никогда не приду в Счастье, — сказала Пэт.

— Почему? Я буду представлять, что ты сидишь тут с Макгинти.

— Бедный песик, — Пэт с отсутствующим видом погладила Макгинти по голове стройной смуглой рукой, бесконечно милой рукой. — Я не смогу приходить сюда без тебя, Хилари. Мы слишком часто здесь бывали. Слишком много лет дружили.

— Пэт, а мы можем быть не просто друзьями? — в отчаянии выпалил Хилари.

Пэт тут же замкнулась в себе, хотя щеки ее вспыхнули. Хилари был для нее другом, братом, но не возлюбленным. На этом она настаивала.

— Мы всегда так хорошо дружили, Хилари. Не порти это сейчас. Мы дружили с того дня, как ты спас меня на ночной дороге. Десять лет.

— Это были очень хорошие годы, — Хилари, казалось, принял отказ более философски, чем она боялась. — Но что будет дальше?

— У тебя все будет чудесно, Хилари. Ты добьешься успеха. И все твои бывшие друзья, особенно старая дева по имени Пэт, будут хвалиться, что когда-то тебя знали.

— Я действительно добьюсь успеха, — Хилари сжал зубы. — Если бы я мог, я бы рассказал тебе, что́ для меня значила наша дружба и жизнь рядом с Серебряной рощей. Именно ты не позволила мне стать злым и циничным. Ты всегда знала, что жизнь прекрасна, и поэтому я никогда не подвергал это сомнению и этого уже не изменить. Ты будешь мне писать, Пэт? Поначалу мне будет одиноко. Я ни одной