История пиццы. Из Неаполя в Голливуд - Лука Чезари

Кроме замечаний по содержанию, есть и целый ряд сомнений относительно формы документа, из‑за чего некоторые исследователи полагают, что он может быть подделкой. Подробный анализ письма провел Закари Новак, доцент, преподаватель истории в Гарварде и нынешний руководитель Umbra Institute в Перудже: сопоставив его с другими бумагами, исходившими от королевского дома в те же годы, он выявил несколько несоответствий[134].

По наблюдениям Новака, странности начинаются с самого штампа, проставленного в нижней части листа: обычно в подобных случаях использовалась официальная бланковая бумага, а сама печать ставилась ровно, тогда как здесь она смещена и наклонена против часовой стрелки. Кроме того, изображенный герб не совпадает ни с одним из известных образцов печатей, применявшихся в официальной документации в период с 1870 по 1944 год. Что касается почерка, то документ, хранящийся в пиццерии Brandi, явно выполнен отличным от подлинного почерка Камилло Галли, от которого сохранилось немало автографов. Даже подпись не совпадает с другими достоверными образцами.

Наконец, в протокольных регистрах, куда заносились все входящие и исходящие бумаги двора, вовсе нет записи о каком-либо документе, адресованном Раффаэле Эспозито, а в столь формализованной и бюрократической системе, какой была Савойская монархия, это серьезный пробел.

Так является ли документ, закрепивший рождение пиццы «Маргарита», подделкой? Сказать наверняка трудно, но ясно одно: это лишь часть истории. Нечто очень похожее на дело Раффаэле Эспозито произошло уже девятью годами ранее.

19 июня 1880 года в газете Il Bersagliere появилась следующая заметка:

Пиццы по-неаполитански. Джованни Бранди – один из самых известных торговцев неаполитанскими пиццами. В Неаполе он держит несколько заведений, где это блюдо приносит ему немалую прибыль.

На днях его пиццерию, расположенную у Grottone di Palazzo (букв. Дворцовая пещера), посетил господин, заявивший пиццайоло, что Ее Величество Королева желает отведать неаполитанских пицц.

Пиццайоло, на седьмом небе от счастья, тут же отправился к своему хозяину Джованни Бранди, чья основная лавка находилась на улице Сперанцелла, и сообщил ему о поручении от королевы. На следующее утро Бранди, надев праздничный костюм, прибыл в карете вместе со своим главным пиццайоло во Дворец и, предъявив рекомендательное письмо, был допущен ко двору. В одной из комнат он обнаружил несколько господ, сидевших за обедом, – те угостили его вином «Капри»[135], – а затем его провели к королеве.

Ее Величество сидела в кресле с подлокотниками; придворный сказал ей несколько слов по-французски, после чего королева спросила, какие виды пиццы он умеет готовить. Бранди вынул лист гербовой бумаги, на котором, порядка ради, заранее составил список из 35 разновидностей пиццы, и предложил Ее Величеству выбрать. Королева прочитала и, заинтригованная названиями cicinielli и gammarielli[136], велела приготовить именно эти две пиццы на следующий день.

Бранди смутился, его бросило в холодный пот. Он осмелился сказать:

– Как же быть? Ведь Ее Величество привыкла к кухне на сливочном масле и не ест блюд, приготовленных на свином жире…

– Не беспокойтесь об этом, – ответила королева. – Хочу, чтобы вы приготовили пиццы точно такими, какие вы обычно готовите для народа Неаполя (ее слова в точности).

Джованни Бранди отправили на кухню: он распорядился подготовить печи, заказать дрова и щепу, а остальное решил устроить сам.

На следующий день Бранди прибыл в Каподимонте. Вместе с лопатами, мукой высшего сорта, мальками сардин, анчоусами, креветками, свиным салом, маслом, восемью свертками теста и множеством других припасов.

Спустившись на кухню, он снял пиджак, надел фартук, холщовый колпак и взялся за дело. Двор охватило безмерное любопытство: ритмичный шум, с которым пиццайоло раскатывал тесто, привлек внимание всех. Маленький принц не мог дождаться – он настойчиво потребовал пиццу; ее тут же подали, он съел и остался доволен.

Позже были готовы восемь больших пицц – дымящихся, горячих, ароматных. Королева попробовала понемногу от каждой и осталась очень довольна. Радости и волнению Бранди не было предела, и он осмелился попросить позволения украсить свою пиццерию королевским гербом[137].

Через несколько дней эта же история, лишь в более кратком виде, была перепечатана сразу тремя американскими газетами – Eugene Register-Guard[138], Douglas Independent[139] и Chicago Daily Telegraph[140], c говорящим заголовком Why She’s Popular («Почему она популярна»). Новость облетела весь мир.

Главными героями рассказа стали два пиццайоло: Джованни Бранди, державший пиццерию на улице Сперанцелла (тот самый, кто был тестем Раффаэле Эспозито), и молодой мастер, работавший в пиццерии у Grottone di Palazzo.

Если верить слухам, именно к этому юноше обратился посланец королевского двора с просьбой приготовить пиццы для королевы. Тот поспешил сообщить все Джованни Бранди, и на следующий день они оба отправились в Каподимонте со списком пицц. Королева Маргарита приняла их и велела приготовить разные разновидности, в том числе с креветками и мальками сардин – ингредиентами, которые позже будут в списке возможных для пицц 1889 года. Единственная забота пиццайоло касалась свиного сала, входившего почти во все рецепты неаполитанской пиццы и, возможно, не слишком приятного для королевского вкуса. Однако о пицце с помидорами, моцареллой и базиликом здесь речи не шло – никакой «Маргариты» в этой истории еще не существовало.

Любопытно, что самым нетерпеливым дегустатором оказался вовсе не взрослый придворный, а маленький принц – десятилетний Виктор Эммануил, будущий король Италии. А королева, отведав несколько сортов, похвалила Джованни Бранди, который в ответ попросил позволения поместить на своей пиццерии королевский герб.

Если пытаться связать события 1880 года с письмом-благодарностью 1889-го, многое остается неясным – начиная с личности молодого пиццайоло и заканчивая пиццерией, упомянутой в статье.

Но если попробовать реконструировать факты в духе комиссара Мегрэ, версия могла бы выглядеть так.

Королева Маргарита, возможно, по желанию маленького Виктора Эммануила, выразила желание попробовать пиццу. Тогда 13 августа 1880 года один из посланников Савойской династии отправился в самую знаменитую и ближайшую к Королевскому дворцу пиццерию Неаполя – ту, что принадлежала наследникам Пьетро Каликкьо на улице Салита Сант-Анна-ди-Палаццо. В статье место действия обозначено как Grottone di Palazzo – то есть район Галереи Бурбонов, пробитой в середине XIX века по приказу Фердинандо II Бурбона. Этот длинный подземный проход должен был соединить Piazza del Plebiscito с морем, также имея выход на Piazza della Vittoria. Главный вход располагался в районе Vico del Grottone – менее чем в сотне метров от пиццерии Каликкьо. Учитывая, что тогда пиццерий было куда меньше, чем сегодня, можно исключить, что речь шла о другом заведении.

В то время хозяином пиццерии был Фердинандо Каликкьо, однако эмиссар дворца застал за прилавком молодого пиццайоло, который известил о поручении не своего работодателя, а Джованни Бранди – владельца пиццерии на улице Сперанцелла. Поступок странный, объяснимый лишь тесной связью между ними. Моя гипотеза: этот