Тело без травм. Как тренироваться быстрее, сильнее и безопаснее - Генри Эбботт

в рваных штанах суетилась вокруг маленькой собаки, а ее муж говорил по телефону, пытаясь выяснить, кто среди его соседей, друзей и членов семьи выжил. Еще до того, как паром причалил, было видно, как пожарные идут рядами, пронзая грязь длинными шестами.

Я дошел до P3, встретил Маркуса и Эрика и быстро начал изучать, как в наших телах накапливаются большие силы, подобно обломкам, собирающимся над Хидден Спрингс. Эрик и Маркус рассуждали как инженеры из статьи МакФи, с четким пониманием того, что может испортить нам будущее.

Одна из рассказанных ими историй – об игроке, который был высоким пиком на драфте NBA и пришел в студию вместе со своей командой за несколько дней до дебютной игры в NBA. Его оценка в основном была позитивной. Он прекрасно прыгал. Его движения были на уровне NBA. У него были все данные.

Но силомерные платформы кое-что зафиксировали. «Когда он приземлялся после прыжка, то для второго прыжка он заранее держал левую пятку над землей, всегда. Она никогда не касалась земли, – говорит Маркус. – Это очень, очень большая редкость, чтобы атлет приземлялся после прыжка и готовился ко второму прыжку, а его пятки не касались бы при этом земли. Такого никогда не происходит – если только это не компенсация после очень, очень серьезной травмы или большой механической проблемы».

Стремление левой пятки не касаться земли переносило нагрузку от приземления направо. «При каждом приземлении значительно больше силы приходилось на его правую сторону, – говорит Маркус. – Более 60 % чистой силы поглощалось правой стороной».

Система захвата движения P3 – на тот момент новая и сияющая – уловила массу рисков для правого колена. Его странное движение не только усиливало нагрузку, но и усложняло биомеханику для игрока. Разрывы ПКС редки, но они гораздо чаще случаются в коленях, которые двигаются подобным образом.

В P3 нет отдельного кабинета для осмотра или генератора белого шума, чтобы сообщать новости конфиденциально, но при необходимости сотрудники собираются тесной группой и делятся секретами. Начальники команды, сидевшие на диванах в другом конце зала, не услышали бы ни слова из-за шума музыки.

Маркус и Эрик сказали игроку, что видят тревожные признаки воздействия сил на его правое колено. «Это нашло отклик,– говорит Маркус.– Он сказал нам, что у него болело правое колено. А потом он сказал, что его отстранили от игры на последний месяц лета, что означало, что он не играл в баскетбол, потому что испытывал сильную боль».

Бейсболисты и футболисты неделями не играют в свои виды спорта. Но баскетболисты играют. Что бы P3 ни говорили игрокам NB, они почти всегда играют. Баскетбол притягивает. Пропуск месяца игры в таком возрасте – это тревожный звонок.

«А потом, – говорит Маркус, – он сказал нам, что две недели назад тайно сделал МРТ». Об этом знал только его агент. К счастью, МРТ не показала серьезных повреждений, но боль все равно сохранялась. «Испытывать сильную боль – значит иметь уверенность в ней, – пишет Элейн Скарри в книге The Body in Pain. – Слышать, что кто-то испытывает боль, – значит сомневаться». Другими словами, боль невидима.

Но технология P3 позволяет некоторым образом проявлять ее. Никто не заметил оторванную пятку игрока или больное колено по ходу сезона, прекрасно освещавшегося на телевидении. А система SIMI увидела их. «Он начинает раскрываться все больше и больше, потому что уверен, что у нас есть информация, которая ему нужна, – говорит Маркус. – Мы предсказываем будущее. А он говорит: „Ну, будущее уже наступило“».

Через несколько дней должен был начаться тренировочный лагерь. А это означало жесткие физические испытания против лучших в мире. На кону было игровое время, возможности для набора очков и, в конечном счете, миллионы долларов. Игрок сказал, что планирует играть там.

Это может прозвучать глупо или жестоко. Но это обычное дело. Боль – это невидимая жизненная сила элитного спорта. (Почему большинство из нас не знает, как быстро мы на самом деле можем бежать? Потому что узнать это было бы больно, не так ли?) На окровавленном острие спортивной производительности пределы возможного регулярно находят выражение в страданиях. Велогонщики, участвовавшие в Тур де Франс, описывают свой любимый вид спорта фразой «фестиваль страданий». Один из них рассказывал историю о том, как он сточил зубы в стружку, ведь это было более приятным отвлечением от другой боли, сковывавшей его по ходу гонки. NBA восхваляет Айзею Томаса или Уиллиса Рида за то, что они играли с серьезными травмами, превозмогая боль. Профессиональные атлеты касаются этих пределов возможного с конкретной целью: ради заработка. У этого игрока было чистое МРТ, юношеский запал и подготовка элитного уровня; сидение на скамье уничтожило бы его репутацию.

Тот факт, что этот игрок, на полутора здоровых ногах, показал результаты на уровне лучших мастеров движения, поражает воображение. Его тело прямо на ходу изобрело новый паттерн движения, и он оказался работающим. Игрок смог двигаться.

«Но проблема в том, что теперь это угрожает его карьере», – говорит Маркус.

«После того как он рассказал нам все о своем колене, он сказал, что у него был плантарный фасциит в левой стопе, – говорит Маркус. – Так что все то время, когда он выходил на площадку в попытках стать лучшим игроком в студенческом баскетболе, у него болела левая стопа. Он выработал такие модели движения, которые спасали его левую стопу».

И это работало. «Его левая стопа, – говорит Маркус, – в идеальном состоянии. У него нет рубцовой ткани, качество тканей идеальное, как и мобильность».

Фасциит был вылечен. Но игрок все равно не опускал левую пятку на пол. Потому что «боль – удивительный учитель», как говорит Рэйчел Зоффнесс, доктор философии, психолог по вопросам боли, лектор Стэнфорда и доцент клинической медицины в медицинской школе Университета Калифорнии в Сан-Франциско. Человеческий мозг, возможно, самое прекрасное и сложное из всех творений. Но он допускает ошибки. Боль, по словам Зоффнесс, это «мнение мозга» об опасности, которой вы подвергаетесь.

Зоффнесс рассказывает историю, впервые опубликованную в British Medical Journal, о строителе, который спрыгнул с уступа – упс! – прямиком на гвоздь в семь дюймов. Гвоздь выскочил, оставшись торчать из верхушки его левого ботинка, и «пузырь нормальности», в которой жил строитель, лопнул. В машине скорой помощи ему внутривенно ввели обезболивающие средства, после чего осторожно распилили ботинок.

Однако внутри врачи обнаружили левую стопу в идеальном состоянии. Ни крови, ни раны, вообще ничего. Сюрприз! Гвоздь прошел между пальцами. Мозг рабочего сформировал мнение, что тело получило повреждение, и послал болевые сигналы – не потому, что он