Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев

дорог. Не напоминает ли вам это кровеносную систему, в которой железнодорожная магистраль — главная артерия, а? Теперь поглядите сюда: заштрихованные места — это границы партизанской зоны. Видите, что тут получается? Клещи. Клещи, готовые впиться и раскромсать главную артерию. Восток — это коммуникация фронта. Вот что нужно коммунистам. Вот почему наша область и для них и для нас приобрела такое исключительное значение. Вот зачем они послали сюда специального человека. Для них это естественный тыл партизанской зоны, а для нас пространство, на котором коммунисты должны быть уничтожены. И сегодня вечером мы начнем. А вы дрожите и хнычете. Не набиваете ли вы слишком высокую цепу за вашу жалкую жизнь?

К р е с т а н. Моя жалкая жизнь! И вправду — жизнь моя жалкая. А почему моя? Ею всегда распоряжались другие, как вы сейчас. Зачем вы мне все сказали? Ведь если бы я ничего не знал, я не считал бы свои последние шаги.

Б о г д а н. Какое это имеет значение? Для меня вы были мертвы уже в ту минуту, когда переступили порог этой комнаты. Время истекает.

К р е с т а н (идет к двери, остановился). Не могу. Послушайте, я не могу! Ведь все сразу узнают, кем я был. Лучше было бы в комнате, еще где-нибудь, где нет людей. Но не на улице… понимаете, только не на улице…

Входит  С л о н, он тащит Крестана к двери.

Подождите, послушайте меня хоть вы, ведь вы обыкновенный человек…

С л о н. Господин должен выйти через главный вход?

К р е с т а н. Пустите меня. Они еще доберутся и до вас. Жаль, что я не доживу до этого. (Выходит.)

С л о н — вслед за ним.

Богдан подходит к окну, прислушивается. Выстрелы. Полицейские свистки.

Б о г д а н. Какое нетерпение…

С л о н (входит). Госпожа Ванда.

Б о г д а н. Впусти ее.

В а н д а  входит.

Рад, что вижу тебя, Ванда. Добрый вечер.

В а н д а (садится в кресло, в котором сидел Крестан). Я не думала, что это бывает так… удивительно быстро. Мне даже показалось, что я услышала выстрел уже после того, как человек упал.

Б о г д а н. Не понимаю, что произошло? Кто упал?

В а н д а. Неизвестный. Я думаю, ты не ответил бы мне, если бы я и спросила тебя о нем.

Б о г д а н. А что, кого-то убили?

В а н д а. Прошу тебя, перестань разыгрывать из себя тупицу. Один из убийц промелькнул мимо меня, бледный, он с трудом дышал… (Берет бутылку.) Кто пил из этой рюмки?

Б о г д а н. Неизвестный. Предполагаю, что и он не мог бы тебе ответить — о чем бы ты ни спросила. (Берет новую рюмку и наливает.) Позволь…

В а н д а. Ничего не понимаю. Определенно этот город заражен эпидемическим идиотизмом.

Б о г д а н. Этот город заражен многими опасными болезнями, Ванда. И еще опасней то, что некоторые наши добрые приятели уже стали бациллоносителями.

В а н д а. Ты можешь выражаться более ясно?

Б о г д а н. Могу. Правда, я не уверен, что тебе это будет приятно. Будь здорова, Ванда.

Пьют.

Некогда, когда еще не было наркоза, все операции делались под парами алкоголя.

В а н д а. Ты хочешь сказать…

Б о г д а н. …что время алкоголя кончилось. (Убирает бутылку и рюмки.) Ты видела ее, да?

В а н д а. Я видела только собственную глупость.

Б о г д а н. Неужели? Я был свидетелем, когда ты лгала более убедительно. Предупреждаю — я располагаю очень ограниченным временем.

В а н д а. Но в твое ограниченное время не может родиться несуществующий человек.

Б о г д а н. Может быть, мне следует напомнить тебе о некоторых вещах…

В а н д а. Богдан, я хочу задать тебе один вопрос. Что общего у тебя со всем этим? Почему это тебя так волнует?

Б о г д а н. Мое дружеское расположение к тебе — достаточно веское основание? Я не сентиментален, но позволь и мне не быть равнодушным. Представляешь себе, что будет, если кто-то другой, кроме тебя, доберется до личности, которая скрывается у Андрея!

В а н д а. Я уже сказала тебе…

Б о г д а н. Уверяю, вряд ли тебе доставит удовольствие увидеть Андрея в качестве допрашиваемого, тем более что ты сама хорошо знаешь, как действуют агенты общественной безопасности…

В а н д а. Я не желаю своим присутствием вдохновлять твои садистские наклонности.

Б о г д а н. Очень сожалею. (Подходит к телефону, звонит.) Алло, дайте полицию. Областную дирекцию… Да, областную дирекцию полиции…

В а н д а. Что ты хочешь делать?

Б о г д а н. Сообщить, что в доме Андрея кто-то скрывается… Алло, полиция?

В а н д а (бросается к нему). Не смей!

Б о г д а н (кладет трубку). Она там, да?

В а н д а. Да.

Б о г д а н. Имя?

В а н д а. Анна.

Богдан отходит от телефона. Ванда снова садится в кресло.

Тишина. Телефон позванивает через равные промежутки времени.

Б о г д а н (достает объемистую, перевязанную папку, раскрывает ее на столе перед Вандой). Милый семейный альбом. Я уверен, что в нем найдется и фотография твоей случайной знакомой. Притом и анфас и в профиль. (Медленно разворачивает досье.) Посмотри на эту девушку. Какие нежные черты, верно? Это не помешало ей размозжить череп одному моему высокопоставленному знакомому. Отчего он, как говорится, и переселился в вечность… А этот симпатичный юноша с челом мудреца? Я многое бы отдал за один самый короткий разговор с ним. И не только я… А вот еще один, с ним мы были знакомы лично. Этому не место здесь. Ну, это она?

В а н д а. Я не уверена.

Б о г д а н. Подожди. Погляди получше, вот еще групповой снимок… Ну, которая?

Ванда показывает.

Третья справа? (Берет с бюро лупу и сравнивает.) Да, одно и то же лицо. (Рассматривает фотографию.) Оцените ли вы усилия, которые я приложил, чтобы познакомиться с вами, госпожа Галина Христова, товарищ Анна? (Подходит к телефону.) Двадцать три-тринадцать. Это я. Поднимите людей по тревоге. Ждите меня на глухой улице между магазином и библиотекой. Объект вам известен. Я выхожу через пять минут. (Звонит Слону.) Машину!

В а н д а. Что я наделала! Почему я стала такой?.. Неужели я виновата? Андрей, прости меня, Андрей…

Б о г д а н (берет в руки пальто и перчатки). Угрызения совести излишни, Ванда. Не более чем через полчаса и Андрей и ты с точки зрения официальной морали будете соучастниками одного и того же преступления.

В а н д а. Мерзавец!

Б о г д а н (бьет ее перчатками по лицу). Не люблю этого слова. (Натягивает перчатки на руки.) Ты, конечно, будешь настолько любезной, что проводишь меня, не так ли?

З а н а в е с.

КАРТИНА СЕДЬМАЯ

Комната Андрея. Здесь  Е л е н а  и  А н д р е й. Горит настольная лампа.

Е л е н а. Андрей, ты скрываешь — притом весьма некстати, — ты что-то скрываешь от меня.

А н д р е й. Сейчас ничего не скрываю, но скрыл. Десять минут тому назад скрыл.

Е л е н а. От кого, от Анны? Что ты скрыл?

А н д р е й. Что сказал Ванде — кто Анна.

Е л е н а. Ванде? И ты не предупредил Анну, чтобы она ни в коем случае не возвращалась сюда?

А н д р е й. Не предупредил, потому что она никогда больше