Жена лейтенанта Коломбо - Татьяна Владимировна Москвина

Элла. Мало ли мы без чего жили. Я вот без мужа всю жизнь.

Лейтенант Коломбо. Мэм, вот в чём дело: я побеспокоил вашего оператора, и оказалось, что у вас даже два телефона.

Элла. Да, есть такое. Один для всех, другой для… избранных.

Кира. А как вы… побеспокоили оператора?

Лейтенант Коломбо. Зашёл в офис.

Кира. А на каком языке вы говорили? И — кто ж вам разрешил брать секретные сведения?

Лейтенант Коломбо. Я зашёл в офис после закрытия и посмотрел в базе данных. В моём положении есть свои маленькие преимущества.

Кира. Вас никто не видит, да? Кроме меня, да?

Лейтенант Коломбо. Вы и ещё несколько человек.

Элла. А вы Коломбо или Питер Фальк?

Лейтенант Коломбо. Питер Фальк? Артист, подаривший мне свой облик? Он умер, к сожалению. Образы, отпечатанные на белковом теле, так недолговечны…

Элла. А вы?

Лейтенант Коломбо. Пока был на плёнке, волновался. А теперь меня перевели на цифру — это почти вечность.

Кира. Почти?

Лейтенант Коломбо. Перед совсем вечностью есть почти вечность.

Элла. Кира, это бесполезно, мы как белковые тела не въедем в это никогда.

Лейтенант Коломбо. И вот что меня беспокоит. Я проверил и телефон господина Горина, исходящие и входящие звонки…

Элла. Невозможно! Столько лет прошло!

Кира. Почти вечность, Элла, почти вечность, не забывай…

Лейтенант Коломбо. Вот что меня беспокоит. После десяти вечера господину Горину звонили всего один раз — с вашего телефона, госпожа Казанчук. С вашего второго телефона, для избранных, который в мобильном господина Горина не определился. Ваш первый телефон, под именем «Элка», у него был в списке, а вот ваш второй — нет.

Элла. Элка… Не мог по-человечески меня записать.

Кира. Ты ему звонила? Ты всё подстроила?

Элла. Ну, понятно, что я. Но кто ж знал… Пьяный, подумаешь — он всю жизнь пьяный ездил. Я всего лишь хотела, чтоб он из дома убрался.

Кира. Что ты ему сказала, тварь?

Элла. Сказала, что Марину за наркоту задержала полиция, а я подружка. Что она в пятом отделении…

Лейтенант Коломбо. Объясните, мэм, зачем вы это сделали. Для чего вам было нужно, чтобы господин Горин убрался из дома?

Элла. Ох ты боже мой. Кольцо он мне показал, вот это кольцо. Хвастался. Я примерила, мне так на душу легло! А он сказал, что это первой внучке будет. Подарит первой внучке, а какой внучке, если Маринка тогда ещё замужем не была. Какие-то отдалённые перспективы. Я подумала… если сорвать его с места, он в город помчится, забудет про кольцо. А я потом скажу, что знать ничего не знаю, я кольцо сразу сняла и на стол положила.

Кира. Лейтенант, можно я её сейчас немножечко убью?

Лейтенант Коломбо. Нет, мэм, при мне этого никак нельзя сделать.

Кира. Ты мне всю жизнь обрушила из-за этой стекляшки?

Элла. Это не стекляшка, я проверяла. Это настоящее.

Кира. Уничтожила мою жизнь одним звонком.

Элла. Я не хотела…

Лейтенант Коломбо. Мэм, это ещё надо доказать — что вы не хотели.

Элла. Ну вот интересно, откуда я могла знать, что он там расквасится по пути? А вообще… конечно, зло брало всю дорогу, почему ей всё, а мне ничего? И муж, и деньги, и дочь-красавица. Это уж слишком на одно-то рыло! Что-нибудь одно — или муж, или деньги, или дочь-красавица, а ей всё сразу. Мне бы хоть дочку… или деньги… нет, лучше мужа… то есть если выбирать из трёх позиций…

Лейтенант Коломбо. Я уточняю, если допустить фантастическую ситуацию свободного выбора из трёх позиций — дочь, деньги или муж, вы выбрали бы мужа?

Элла. Я и выбрала мужа. Её мужа. Но он бы от неё никогда не ушёл. Так должна была я хоть что-то получить за свою погубленную жизнь? Я и взяла колечко.

Лейтенант Коломбо. Понимаю, понимаю… А почему, как вы думаете, Иван Николаевич никогда бы не ушёл от Киры Викторовны?

Элла. Ленивый был. Имущества не хотел делить. Говорил — жена у меня добрая и надёжная, а девок на раз-два я сколько хочешь найду. Да ещё ты, Элка, всегда под боком.

Кира. Спасибо, Иван. Добрая и надёжная… понимал, значит.

Элла. Не знаю, что он там понимал, по-моему, ни фига не понимал. Ты — добрая? Ты — надёжная? Ой, прямо не могу.

Лейтенант Коломбо. А вы сколько лет знакомы с Кирой Викторовной?

Элла. Кир, мы когда познакомились, в тыща девятьсот восемьдесят ой-ой-ой, да? Я практиканткой была на заводе, в управлении… ты не помнишь?

Кира. Как не помнить. Привели дуру молодую, в пластмассовых серёжках до шеи.

Элла. Тогда мода такая была!

Кира. Волосы красные. Гроза общаги… Матерится как тракторист. Деревня, одно слово.

Элла. Да! И горжусь этим!

Кира. Как говорится, горжусь я тем, что вышел из деревни и счастлив тем, что вышел навсегда…

Элла. Я горжусь не этим, а тем, что прошла большой путь от дикарки до культурного человека!

Кира. Кто культурный человек — ты культурный человек?

Элла. Да! Я была в Петербурге! Когда мосты разводят, да! Я была в Париже! Я видела Джоконду своими глазами!

Кира. Ну и что? Когда Господь позовёт нас к себе, он спросит, не что мы видели — а что мы сделали.

Лейтенант Коломбо. Мэм, это мудро, мэм…

Кира. Я не сама… я где-то слышала…

Лейтенант Коломбо. Очень кстати вспомнили.

Кира. И что ты, культурный человек, сделала в жизни? Угробила человека из-за паршивой стекляшки.

Элла. Это не стекляшки.

Лейтенант Коломбо. Я почему интересовался, сколько лет вы знакомы… Кстати, получается — более тридцати?

Элла. Да. Ужас прямо сколько.

Лейтенант Коломбо. И за тридцать лет знакомства вы пришли к выводу, что Кира Викторовна — не добра и не надёжна? А зачем же вы дружили или, во всяком случае, были приятельницами?

Элла. А, так. Прибило жизнью…

Кира. Как тряпку к берегу, ага. Ты правду лейтенанту расскажи. Как ты в меня вцепилась, как присосалась, как всю жизнь мною пользовалась. Сколько ж я тебе одних только денег одолжила! А как я тебя делу учила, как заставила на курсы бухгалтерские пойти, а сколько ты лет у меня в доме жила, паразитка? И я не добрая после этого!

Элла. А вот добрые люди своими подвигами не хвалятся.

Кира. Я хвалюсь? Я говорю, как было.

Лейтенант Коломбо. Мы возвращаемся к истокам основного события. Элла Ивановна,