Жена лейтенанта Коломбо - Татьяна Владимировна Москвина

Кира. Вот если бы она после этого ворвалась в спальню и застрелила обоих, можно было бы сказать — аффект. А она преспокойно ушла, потом сплела целую интригу, переоделась в шикарную брюнетку, заманила своего мужика, убила, подсунула улики… Значит, она — хитроумная гадина, считает, что никто не имеет права её словом тронуть, что она — великая, необыкновенная, ей всё позволено. А на всех этих самовлюблённых гадин есть лейтенант Коломбо. И он знает: всё позволено — никому не позволено!

Элла. Да, есть такие… Воображают себя необыкновенными…

Кира. Это и есть самое обыкновенное — воображать себя необыкновенными.

Элла. Да-а… (Потягивается.) Ну что, Кирюша. Давай квартиру приберём?

Кира. Захреном?

Элла. Нет, нет, нельзя так… (Собирает посуду со стола.) Я помою потом… (Складывает разбросанную одежду.) А одежду в шкаф… (Открывает шкаф.) О-о… Что тут творится!

Кира. Что там творится — ничего там не творится. Я знаю, что такое порядок, это надо все прэдметы распихать в ящики, и почему-то это называется — порядок. Так уж люди между собой договорились. Но я как-то всё не могу в это поверить до конца…

Элла. Нет, распихать прэдметы в ящики — это ещё не порядок. Надо, чтобы прэдметы из ящиков не вываливались! Тогда — порядок…

Рассматривает содержимое Кириного шкафа.

Элла. Ни одна вещь своего места не знает! Та-а-а-к… (Вынимает светлый шёлковый шарф.) Кира! А это что? Откуда у тебя этот шарф?

Кира. Я помню, что ли. Без понятия.

Элла. Это твой шарф?

Кира. У меня лежит, значит — мой. Наверное… Я не знаю.

Элла. Вещь у тебя в шкафу, а ты не знаешь? Что за безобразие! Вот приходи ко мне, я тебе расскажу про каждую тряпочку — где купила, за сколько купила, куда надевала, всю историю тебе изложу…

Кира. Потому что ты тряпичница.

Элла. Я поражаюсь, как может такой невнимательный и неаккуратный человек быть главным бухгалтером.

Кира. Может, если есть голова и опыт. И образование. А тряпки тут ни при чём вообще. Это никак личность не характеризует.

Элла. Очень даже характеризует! Это и есть характер! Откуда у тебя этот шарф, вспоминай.

Кира. Чего мне вспоминать, когда я ничего про тряпки не помню. Вот хоть убей. Чего ты прицепилась? Шарф понравился? Возьми себе.

Элла. Этот шарф стоит тринадцать евро. Он продавался на распродаже. Париж, бульвар Сен-Мишель, магазин «Вуаля». Шесть лет тому назад.

Кира. Я в Париже не была. Подарил кто-нибудь.

Элла. Кто мог тебе подарить МОЙ шарф?

Кира. Твой шарф?

Элла. Да, мой. Я купила его к своему синему костюмчику. А потом он вдруг пропал. (Нюхает шарф.) Он ещё пахнет моими духами! Анж у демон.

Кира. Что это — «анжудимон»?

Элла. Не анжудимон, а — анж у демон, ангел или демон, название моих любимых духов. Ты ими никогда не душилась!

Кира. Не душилась. Мне хватает лавандовой воды. Ну изредка, на праздник — шанель номер пять.

Элла. Вот видишь, это мой шарф.

Кира. Забирай его себе, если он твой, и если он не твой — тоже забирай.

Элла. Я заберу, но хотелось бы понять — откуда он у тебя. Так, вообще интересно.

Кира. А могло быть, что ты его забыла в конторе, а я подобрала и сунула в свой шкаф, хотела отдать, а потом вылетело из головы?

Элла. Скорее всего, так оно и было. (Что-то вспоминает.) Хотя… Знаешь, я до конца не уверена, что это мой шарфик… Может быть, я и ошиблась…

Кира. С какой стати ты ошиблась, если ты историю каждой тряпки своей знаешь? И твоими духами пахнет… Дай сюда.

Элла (пытается запихать шарф обратно и подальше). Не надо, чёрт с ним…

Кира (грозно). А ну дай сюда! Дай сюда быстро! Говоришь, анжудимон? (Нюхает шарф.) Проведём, так сказать, одорологическую экспертизу!

Элла. Ну, и что ты докажешь? Ничего не докажешь.

Кира. А я, между прочим, вспомнила. Я этот запах вспомнила! Не тряпку твою проклятую, а запах! И вспомнила, где я нашла этот шарф. Не в конторе я его нашла!

Элла. Почему не в конторе, обязательно в конторе, а где ты его могла найти…

Кира. Я его там нашла, где его быть не должно было! В нашем доме, в Курилках. Когда Иван Николаевич на бэхе разбился, а я на четвёртый день смоталась туда посмотреть, что да как. В гостиной у камина лежал этот шарфик! Сознавайся, тварь, это ты была в Курилках?

Элла. Была…

Кира. Мой Иван с тобой валялся?

Элла. Со мной…

Кира. И не в первый раз?

Элла. Ой, не души ты меня, не души, я всё скажу… лет пять…

Кира. Что — лет пять?

Элла. Мы с ним — лет пять… валялись…

Кира (отпускает полузадушенную Эллу, задумчиво). И ничего бы я не узнала, если бы не этот шарф поганый… Ты что, идиотка, промолчать не могла?

Элла. Да я разве нарочно? я вмёртвую забыла, где я его забыла!

Кира. А я думала — с кем Иван… В голову не пришло, что за спиной…

Элла. Что делать, Кирочка, я женщина, а у меня никого… обидно… а тут Иван перед глазами… усы эти его чёртовы…

Кира. А почему Иван в ту ночь сорвался в город, пьяный за руль сел?

Элла. Убей бог, не знаю! Сама пьяная была! Он позвонил кому-то вроде — и заметался. Ключи от дома мне бросил — утром, говорит, отдашь… я ничего не поняла.

Кира. Кому он позвонил?

Элла. Или ему позвонили… Не помню, не знаю!!!

Кира. Проклятый день, двадцать девятое октября… Никогда не забуду…

Элла. Как я тебя понимаю! Ужасно — потерять кормильца…

Кира. Собрала по кусочкам, почти на ноги поставила, а тут — инфаркт, потом сразу второй… И Маринка уезжает как назло! Отыскала где-то своего итальянца, чтоб он облысел, вот что они шляются по миру, что им не сидится дома…

Элла. А зачем он к нам приехал, кстати?

Кира. Тогда совместное предприятие хотели делать, ни хера не сделали, только Маринку мою утащили, черти. Нормально, да? Ни мужа, ни дочери. Была я Кира Горина, главный бухгалтер «Витязя», а пришлось перед пенсией идти простым бухгалтером в «Калинку», и то спасибо добрым людям.

Элла. Так и мне пришлось работу искать. Ты хоть продала «Витязь», наварилась…

Кира. Чего там наварилась, одни