Жена лейтенанта Коломбо - Татьяна Владимировна Москвина

разбил, квартиру на Социалистической мы пролечили, а что не пролечили — дала Маринке, ломало меня насчёт Маринкиного итальянца, подумает — русскую нищенку взял…

Элла. Звонит она?

Кира. Звонит.

Элла. Что говорит?

Кира. Тепло, говорит, в Риме…

Элла. Приглашает? К себе — приглашает?

Кира. Конечно, приглашает. Приезжай, говорит, мамочка, в любое время.

Элла. Так а что ты?..

Кира. Поеду, может, зимой, пока неохота.

Элла. Неохота?!

Кира. Представь себе, если ты в состоянии такое представить. Ты же у нас готова за любую границу в любое время, ты как этот… как пионер наоборот. Всегда готова — родину бросить.

Элла. Да, я считаю, что это главное достижение нашего времени — свободный выезд за границу. Я трачу на это все свои скромные сбережения. Мои путешествия имеют образовательный и… познавательный характер, а не только шопинг, как ты воображаешь.

Кира. Что там познавать, за неделю в Турции?

Элла. Исключительно ошибаешься! Во-первых…

Кира. Я тебя умоляю. Мне вот на фиг ничего этого не нужно. К туркам ездить! Пусть Святую Софию сначала отдадут, во-первых, и во-вторых…

Элла. В мире столько интересного! Столько наций всяких! Устаешь всё-таки от России… Твой Коломбо, например, итальянец. Он, припоминаю, там шутит где-то — я единственный в мире итальянец, который не умеет петь.

Кира. А, так ты неплохо знаешь мой сериал, я вижу. За это всё прощаю… Садись тогда, вместе посмотрим. Семечки будешь?

Элла. Ну ладно. Ну хорошо, буду. Жареные семечки?

Кира. Угу. Сама жарила.

Элла. И всю жизнь она меня лечит — и стиля у меня нет, и в отчётах у меня мышь бегала — хвостиком махала…

Кира. Если человек складывает два и два, и получает тринадцать с половиной, зачем, ответь за ради Бога, зачем он идет в бухгалтеры?

Элла. Ах-ах, как смешно. Иногда, Кира Викторовна, именно такой бухгалтер и нужен, у которого два и два — тринадцать с половиной.

Кира. Ты ещё и мухлевала у меня под крылом?

Элла. Подумай головой, что бы я под тобой намухлевала? Я в принципе говорю.

Кира. В принципе — это только кажется, что воры хитрые и умные. А я считаю, воруют одни дураки. Воровать — это бескультурье вообще. И убивать бескультурье. Неужели кто-то думает, что убьёт — и прекрасную жизнь сразу получит, и все его проблемы решатся?

Элла. Чаще всего убийцы вообще ни о чём не думают.

Кира. Мня волнует не это. Меня волнует, что их ведь не находят.

Элла. Как не находят? По телеку всё время кого-то показывают. Я имею в виду, в зале суда.

Кира. Может, раз в неделю покажут, так это капля в море, а сообрази, какое у нас население и сколько преступности. Понимаешь, я ведь как рассуждаю… Я сама довольно хорошую, спокойную жизнь прожила. Всего три раза столкнулась с правоохранительными органами. Первый, когда у Маринки гопники телефон новый отобрали. Потом — когда Ивана Николаевича избили. И третий — когда дачу нашу ограбили. И все три раза мы писали заявления в милицию, и все три раза ничего не происходило, никто ничего не раскрыл, никого не арестовали… И я думаю: это что, я одна такая несчастная, мне одной так не повезло? Вот всем исключительно везёт, а мне, одной мне, Кире Гориной — нет? И поняла я тогда…

Элла. Что ты поняла?

Кира. Это не мне не везёт, а вообще… нет никаких раскрытий. Ничего не раскрывается. Может, кого-то и берут, прямо на месте, когда он пьяный… зарезал собутыльника или сожительницу — и спит. Или сам пришёл в полицию с вещами и повинную написал, и то не факт, что примут. Дежурный может его послать, дескать, никого нет на месте, вали отсюда. А какие там циферки пишут в отчётах, это другой вопрос.

Элла. Вообще-то, у меня когда сумку вырвали, я тоже накатала заяву — однако была мёртвая тишина.

Кира. Ну вот.

Элла. Ты думаешь, большинство преступлений не раскрываются?

Кира. Подавляющее большинство. Подавляющее нас большинство… и не то что не раскрываются — а их никто и не думает раскрывать. И это не только в России. А это — везде… Во всём мире. Можно ведь с ума сойти! Вот! Чтобы мы с ума не сошли и у нас такое чувство было, что полиция работает, снимаются фильмы про полицию. Где любого преступника в конце концов вяжут и раздаётся этот волшебный звук — щёлк! Наручники… Каждый день на экране ловят преступников, поэтому мы спокойно живём, даже — из дома выходим. Наше спокойствие — оно оттого, что мы фильмов насмотрелись и у нас приятное чувство полной защищённости. Что где-то там что-то… Прорвёмся! — ответят опера…

Элла. Неужели действительно преступления не раскрываются… А я думала, всё-таки что-то… А похоже, ты права. Как же мы из дома выходим… но нам же надо. На работу надо. Или — в магазин. Всегда что-то надо… Ой, лучше не думать…

Кира. А я вот не хочу выходить. Мне здесь хорошо — с моим лейтенантом Коломбо…

Элла. Там не очень много серий…

Кира. Я пересматриваю.

Элла. Надолго не хватит.

Кира. Пока хватает. Потом что-нибудь придумаю…

Элла. Кира, так нельзя. Надо жить!

Кира. Жить! Что ты называешь — жить?

Элла. Если ты так любишь картинки смотреть, можно пойти в кино.

Кира. В кино? Спасибочки! Я слышала, как по телеку говорят — надо вернуть, значит, зрителя в кинотеатры. Жилище индейцев — фиг вам! Не вернусь я в кинотеатры. Из кинотеатров меня выжили. Там сидят молодые обезьяны и болтают по мобилам, а на экране всё что-то мелькает, мелькает. Не разбери-пойми что.

Элла. А я хожу в кино.

Кира. Хорошо тебе там? Уютно?

Элла. Н-не очень… ну и что? Я маскируюсь. Я попкорн покупаю… А что, отдавать всё без боя молодым? Я сама ещё молодая!

Кира. Сходи с ума как хочешь, а я жить, в твоём понимании, не собираюсь. Будешь смотреть Коломбо?

Элла. Буду!

Подруги усаживаются смотреть на лейтенанта Коломбо.

Сцена третья

Закончилась очередная серия про Коломбо.

Элла. Умная женщина, а всё равно попалась.

Кира. А потому, что в жизни всего не предусмотришь. И потом, умная-то она умная, а любовника застрелила из самой обыкновенной ревности.

Элла. Что ж поделаешь! Природа! И звери ревнуют, да ещё как. Ум тут не при делах. Она же ещё подслушала, как они её обзывают, смеются над ней.

Кира. Так что, убивать за это?

Элла.