Жена лейтенанта Коломбо - Татьяна Владимировна Москвина

Лидия Леонидовна. А что делать, что?

Рубина Гиреевна. Вызывай этих тёток.

Лидия Леонидовна. Мне его жалко!

Рубина Гиреевна. Хуже не будет. Будет лучше. При мне они не посмеют!

Лидия Леонидовна. Телефон их, где тринадцать цифр, не отвечает, как вызывать?

Рубина Гиреевна. Да, тёмное дело. Их брошюры, буклеты, что они тогда в моём кабинете накидали — все исчезли нафиг, ни листочка не осталось… А! ты пиши, на бумаге пиши, и в окно выброси. Как тогда. Жалобу в письменной форме. Залечили мужа!

Лидия Леонидовна (мечется). Ручки нет! Бумаги нет!

Рубина Гиреевна. Бери моё.

Лидия Леонидовна лихорадочно пишет.

Полина. Ты ужинать будешь, отчим драгоценный?

Борис Брусов. Пока не хочу.

Антонина Ивановна. Хорошие симптомы…

Полина. Слушай, Борис Михалыч, раз ты такой весь трезвый, может, тебе какой-нибудь подвиг совершить — сесть за руль или в партию вступить?

Борис Брусов. Интересно, в какую.

Антонина Ивановна. Да у нас всю дорогу одна партия — подальше от народа, поближе к пирогу.

Рубина Гиреевна. Кто его возьмет! Туда молодых берут, с волчьими зубами. С аппетитом, как у слонов. А наш герой, как погляжу, интерес к жизни вообще потерял. (Лиде.) Во-во, сформулируй: потерял интерес к жизни.

Борис Брусов. Интерес к жизни… Что вы можете, бабье царство, знать о жизни? Вы хоть одну утку подстрелили? Хоть одну рыбёшку поймали? А баню можете построить? Или спеть арию царя Бориса? А литр водки без закуси практически? А я мог. Кто посмеет сказать, что я не жил?!

Полина. Ну, так что тебе мешает всё то же самое — без водки только.

Борис Брусов. «Всё то же самое». Это у вас «всё то же самое», потому что вы не развиваетесь. А я иду по дороге бытия, как царь Соломон. Я подвигаюсь всё выше и выше. Мне душу опалило само небо!

Полина. Ты раз так высоко забрался, может, дашь и нам тут внизу пожить? Мне квартира нужна.

Борис Брусов. Да делайте что хотите. Не о том печётесь вообще!

Рубина Гиреевна (Лидии Леонидовне). Написала? Давай кидай! Само небо опалило душу, вы говорите? Ай-яй-яй.

Борис Брусов. Да, небо. Меня судили. И помиловали. Так что же я теперь, буду жить по-прежнему, кое-как, день да ночь — сутки прочь? Нет. Я тщусь постигнуть сущее. Я читаю книги… Небо приказывает мне.

Полина. Это, оказывается, небо к нам приходило с носилками.

Антонина Ивановна. Нельзя русским мужчинам много читать. Другие прочтут, книгу захлопнут, и забыли. А наши всё чего-то вычитывают несусветное. И верят!

Полина. К нам две врачихи приходили, ты пьяный валялся, забрали тебя протрезвлять. Какое небо? Что ты мелешь?

Борис Брусов. Лида?

Лидия Леонидовна. Да, Боренька. Я вызвала, приехали врачи…

Борис Брусов. Врачи? (Смеётся нехорошим смехом.) Врачи?

Рубина Гиреевна. Нетрадиционные. Какая-то параллельная медицина. Они ко мне в поликлинику приходили, Лида тебя и вписала. А что они с вами делали? Если что не так, мы можем в суд…

Борис Брусов. Ты меня сдала…

Лидия Леонидовна. Боренька, прости, я тогда устала очень. Ты не представляешь, как я себя за это время исказнила… увезли неизвестно куда, неизвестно кто…

Борис Брусов. Так это были просто врачи?

Лидия Леонидовна. Можно и так сказать…

Тут входят недовольные Фудзи и Агора.

Агора. Так, граждане земляне, двери мы не закрываем и опять на что-то жалуемся?

Фудзи. Мужик пьёт, они плачут. Не пьёт — опять вопят.

Борис Брусов. Это вы??? Это вы… Я не пил!

Агора. Это понятно…

Рубина Гиреевна. Сработало у вас всё, врачи… параллельные.

Агора. И вы, Рубина Гиреевна, недовольны? Вас-то по высшему классу провели! Канада!

Фудзи. Нас бы инспекторами в Канаду, мы бы от счастья не знаю что…

Рубина Гиреевна. Нет-нет, я не жалуюсь. Я насчёт подруги.

Агора. Кстати сказать, Рубина Гиреевна, вы как думаете — в Канаде спирта нету?

Рубина Гиреевна. Вы это к чему?

Агора. К тому, что вы нам вытрезвления не заказывали, денег не платили…

Рубина Гиреевна. А! Всё равно лучше там мучаться, чем здесь.

Агора. От перемены декораций театр не меняется…

Антонина Ивановна. Перекреститесь все, срочно. Если бесы, они корчиться начнут.

Все срочно крестятся. Агоре и Фудзи хоть бы хны.

Фудзи. Дальше что?

Борис Брусов. Вы меня разыграли. Гипноз. Понятно…

Лидия Леонидовна. Я не знаю, кто вы, женщины…

Фудзи. Уж не женщины точно.

Агора. Это сразу повеситься надо, тут у вас женщиной быть. Лучше сразу.

Лидия Леонидовна. Кто бы вы ни были… верните всё как было.

Агора. Подумай. Не спеши.

Полина. Мама, очнись! Мамочка! Я не дам вернуть, как было. Через мой труп, чтоб как было! (Бросается в Брусову, заслоняет его.) Не трогайте. Пусть он тронутый будет, но трезвый.

Лидия Леонидовна (подходит к Полине, целует). Доченька, давай ты за себя будешь решать, а за меня — не надо. (Агоре и Фудзи.) Если бы он сам, а не под угрозами… Не потому, что его напугали. Я не хочу так, из-под палки… Ничего путного из-под палки быть не может… И так всю жизнь живём из-под палки…

Фудзи. Какие такие палки? Да мы твоё золото пальцем не трогали.

Агора. Хорошая жена. Рыдаю, но уважаю. (Фудзи.) Что будем делать? Гражданин Брусов, хотите спиваться на здоровье? Но — без жалоб, договорились? Вам вернётся прежняя жизнь без изменений. Я вообще сторонник нейтралитета…

Фудзи. Каждый раз на совещании просим — утвердите позицию полного невмешательства. Ничего же исправить нельзя! Признайте наконец!

Борис Брусов. Подождите, подождите, значит, всё вернётся обратно?

Агора. На круги своя.

Борис Брусов. Я буду, как был?

Агора. В точности.

Борис Брусов. Но… я буду помнить эту историю?

Фудзи. Можно стереть.

Борис Брусов. Нет. Как было — не хочу. Нет! Это уничтожит мой личностный рост, а я так вырос! Я коснулся головой неба!

Агора. Что делать — что делать, выход, выход, должен быть выход…

Фудзи. Вечный зов?

Агора. Гениально! Граждане, а не хотите полной перемены картины мира? Мы можем почистить всем вам ваш вечный зов.

Борис Брусов. Как это?

Лидия Леонидовна. Какой вечный зов?

Агора. Ну, какой-какой. Тот самый! Основной инстинкт наладим! По-простому, вкрутим секс эппил. Вернём желание. Желание! Тело буквально проснётся… Мир станет ярким и горячим. Вы будете всех хотеть…

Рубина Гиреевна. Минуточку! Желание вы вернёте, а возможности? Я начну всех хотеть, а меня?

Агора. Дамочка дорогая, будет желание — будут и возможности.

Антонина Ивановна с неожиданным проворством выпрыгивает