Потусторонние встречи - Вадим Моисеевич Гаевский

class="p1">МАТЬ (строго). Жанна, я говорю с тобой по-хорошему, но не смей нести мне всякую чепуху! Во-первых, я никогда не позволю тебе одеться мужчиной. Моя дочь в мужском платье! Хотела бы я видеть этакое!

ЖАННА. Но как же иначе, мама, ведь надо будет скакать верхом вместе с солдатами! Так велит монсеньор святой Михаил.

МАТЬ. Велит тебе или не велит святой Михаил, верхом ты скакать не будешь. Жанна д’Арк на лошади! Хорошо же будут говорить о тебе в деревне!

А до этого нечто похожее, но лишь более драматичное происходит в разговоре с отцом:

ОТЕЦ (все понял). Наконец-то проговорилась, дрянь ты этакая! Ты хочешь спутаться с солдатами, как последняя потаскуха?

ЖАННА (загадочно улыбаясь). Нет, отец. Как первый воин, никогда не глядя назад! Так велели мне мои голоса, – пока не спасу Францию. (Внезапно погрустнев.) А потом – что Богу известно.

ОТЕЦ (вне себя от такой перспективы). Спасти Францию? Спасти Францию? А кто в это время будет пасти коров?

Тоже замечательный диалог, в котором так ясно столкнулись поэтическое и прозаическое сознание – чуть ли не постоянный конфликт у Ануя, полная несовместимость одного с другим, полная неспособность Жанны добиться понимания ни у тех, кто ее бьет, как отец, ни у тех, кто ее судит.

Ануй и не думает вступать в многолетний, даже многовековой спор относительно того, кто она, Жанна д’Арк, – малограмотная пастушка из деревни Домреми или способная ученица ловкого интригана капитана Бодрикура, посланница ли она небес или участница хитроумной интриги. Для Ануя она ни то, ни это, ни что-либо еще. Для Ануя она – жаворонок. Вот ответ на вопрос, поставленный давно, волнующий многих. И это ответ не историка, не психолога, не религиоведа, тем более не военного специалиста. Это ответ поэта. Смысл пьесы, как и секрет успехов Жанны, Ануй разъясняет в монологе – поистине гениальном, его произносит английский граф Варвик, циник, джентльмен и денди, взявший в плен Жанну, и ее антагонист в конструкции конфликта. Вот этот монолог в отрывках:

ВАРВИК. Сэр Джон Тэльбот не был дураком и знал свое ремесло. Он это доказал до и после неудачного боя под Орлеаном. Теоретически его сеть укреплений нельзя было взять. Кроме того, надо же быть галантным и признаться, что во всем присутствовало что-то неуловимое. Пусть это будет Бог, если вы настаиваете, ваше преосвященство, штабы никогда не берут его в расчет… Или жаворонок, поющий в небе Франции над головой пехотинцев… Я лично, ваше преосвященство, очень люблю Францию. Вот поэтому я никогда не утешусь, если мы ее потеряем. Она вся в этих двух чистых нотах, в этой веселой песне маленького жаворонка, застывшего в небе, в солнечных лучах, в минуту, когда в него стреляют. (И добавляет.) Это лучшее, что в ней есть… Ведь Франции тоже отпущена полная мера дураков, бездарностей и мерзавцев: но время от времени появляется в небе жаворонок и искупает их… Я очень люблю Францию.

КОШОН (тихо). А ведь вы в него стреляете…

ВАРВИК. Человек соткан из противоречий, господин епископ… и т. д.

Вот о чем написал свою пьесу Ануй, не забывая ни о Франции 1430 года, ни о Франции 1940 года. «Жаворонок» – пьеса не о военном, а о поэтическом гении Франции. Другие писатели пусть пишут о ее полководцах, драматург Ануй написал о ее поэтах. Потому что сама ануевская Жанна – поэт, и суд над ней вступает в параллель с судом над прóклятым поэтом, а ее голоса не ересь и не болезненный бред, а поэтическая фантазия, откровение поэта.

Но потом, как уже было сказано, голоса исчезают, Жанна остается одна, совершенно одна, оставленная людьми, оставленная голосами, оставленная Богом. В театральной, не всегда серьезной форме представлена классическая экзистенциальная ситуация брошенности человека и представлен экзистенциалистский этический императив: искать и находить в одиночестве некую высшую силу. А голосов свыше может и не быть. Есть лишь голос пленительной Сюзанн Флон, игравшей Жанну в Театре Старой голубятни. Голос, действительно творящий чудеса: то взлетающий к колосникам, то камнем падающий наземь. Голос девушки, которая призвана совершить подвиги и которая знает, что ее ждет гибель. Голос, полный жизни и вместе с тем потусторонний. Человеческий голос актрисы середины XX века.

P. S. Но у пьесы Ануя есть еще один план, не исторический и не актуальный. Чисто лирический план, составляющий одну из многих загадок пьесы. Загадка, впрочем, разгадывается легко: «Жаворонок» – это драма любви; единственная в своем роде. Ануй и раньше писал поэтические драмы любви – скандальную «Дикарку» (1934), гениальную «Эвридику» (1941), мало удавшуюся «Ромео и Жанетту» (1945), но такой, сразу и сложной, и простой, бесхитростно легкой и напряженной чрезмерно, – такой пьесы никогда не писал, даже в свои лучшие годы. Смысл «Жаворонка» заключается в том, что Жанна – не историческая и легендарная, но ануевская, и не простодушная, а умная Жанна – всем сердцем, раз и навсегда полюбила неглупого, нелепого и неудачливого дофина. И все, что она делает, и все, что совершает, совершает и делает не только во имя Франции, но для него, прежде всего для него, не требуя ответной любви, не ожидая даже благодарного чувства. Ее непомерная, и в самом деле непомерная, женская гордость вполне, и в самом деле вполне, удовлетворяется тем, что только она смогла совершить невозможное – у других ведь ничего подобного не получалось. Замечательно написана сцена последней встречи в тюрьме, куда дофин Карл вместе с любовницей Агнессой и маленькой королевой приходит навестить Жанну. Вот заключительные реплики – Ануй предельно насмешлив, но и нежен тоже предельно:

КАРЛ (чихнув и обращаясь к Агнессе). Вы идете, дорогая? Ненавижу этот тюремный воздух. Сырость отчаянная. Мы время от времени будем вас навещать.

ЖАННА. До свидания, Карл.

КАРЛ (раздраженно). До свидания, до свидания! Во всяком случае, если вы вернетесь ко двору, надо будет называть меня «Ваше Величество», как и все. После коронации я строго слежу за этим. Даже Ла Тремуль говорит так. Это большая победа.

Отходят мелкими шажками, шурша платьями.

ЖАННА (шепчет). Прощайте, Ваше Величество. Я рада, что хотя бы этого добилась для вас.

Еще раз повторю: самая ироничная (вроде слов о большой победе), но и самая волнующая сцена во всей драматургии Ануя. А простейшая заключительная реплика Жанны стоит множества блистательных ануевских реплик.

P. P. S. Жан Ануй прожил достаточно одинокую жизнь, стремясь ни к кому не примыкать, не вступать ни в какие объединения, ни в какие группы.