Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев

Э, что там ни говори, а все эти слова о любви… Для нас, стариков, это дело прошлое. Вот постареешь, сердца коснется вечный холод…

Ю н о ш а.

А я не постарею. Я буду вечно молод.

С т а р и к.

Не молод ты, а зелен. Вот и болтаешь много:

Чего тебе бояться зловещего порога?..

А тут лишь вкус почуешь, как станут намекать:

Мол, пожил, братец, в меру — пора и меру знать!

Ю н о ш а.

Но я…

С т а р и к.

           Вы все такие. Вам никого не жалко.

Чуть что, кричат: «Пора, старик, на свалку!»

Да, молодость жестока. До нас ей дела нет.

«Куда? — кричит кондуктор, — Просрочен ваш билет!»

Но мы пока что дышим! Но мы пока что живы!

И сердце, хоть и слабо, стучит нетерпеливо.

Напутал ваш Коперник, ошибся Галилей!

Ведь центр мирозданья — вот тут, в груди моей!

Замрет он, и замолкнет в пучинах пустоты

Огромная шарманка вселенской суеты,

Погаснут краски яркие, повиснет в небе трель…

Вот так встает на ярмарке, сломавшись, карусель.

Веселый ярмарочный шум, музыка, мелькают тени карусели. Темп постепенно убыстряется, затем шум медленно смолкает, наступает полная тишина.

А как все начиналось… Как музыка играла…

Каким манящим было далекое начало.

Подходят к карусели родители с ребенком,

Сажают на лошадку, кричат ему вдогонку:

«Держись, гляди, брат, в оба! Смотри не подкачай!

Не падай! Не теряйся! Не бойся! Не зевай!»

И вот звенит звоночек, трезвонит: бим-бим-бим.

Пам-пам-пам! Из мотора струится черный дым.

«Не упадите, дети! Не у-у…» Через мгновенье

Относит свежий ветер пустые наставленья.

Уже не мальчик — парень стремглав летит по кругу.

С собою увлекая веселую подругу.

Забыты все наказы, забыты все слова,

Кружится мир огромный, кружится голова!

Все тонет в этом вихре — мечты, любовь, успех,

Надежды, деньги, слава, ее лукавый смех.

Бим-бим! — звенит звоночек. Пам-пам! — гремит мотор.

И человек, сгорая, летит как метеор.

Вот он уже мужчина. И звон стоит в ушах.

Но что за чертовщина? Трещит пружина… Крах!!!

Он быстроту теряет, теряет высоту,

Пока еще лелея какую-то мечту.

«А ну! — кричит. — Повыше! Поближе к облакам!»

Но тут мотор чихает: пам-пам, чих-чих, пам-пам,

И глохнет… Кровь струится, еще кружит по жилам,

Но вспыхнуть с новой силой уже ей не по силам!

Старик встает, шатаясь. А смех, как прежде, звонкий,

Как прежде, к карусели протянуты ручонки.

Бим-бим! — звенит звоночек. «Эй, веселей пошла!»

…Но это отзвонили его колокола.

Все мед-лен-ней дви-жень-е… Все мед-лен-нее… Стоп!

Земля остановилась. Мертвец скатился в гроб.

Ю н о ш а (достает платок и кажется очень растроганным).

Для трагедийной роли подходишь ты вполне!

Но кой о чем забыл ты…

С т а р и к.

                                      О чем же?

Ю н о ш а.

                                                       Обо мне

С т а р и к.

При чем тут ты?

Ю н о ш а.

                         Ну, как же: я — вечно молодой,

И сам ты молодеешь, беседуя со мной!

Ведь молодость — не возраст. Годами не измеришь.

Вон карусель твоя — все вертится… Не веришь?

Послушай!

Карусель кружится снова.

С т а р и к.

                 Слышу! Слышу! Все громче… Все быстрей!

Ю н о ш а.

Ты можешь, если хочешь, проехаться на ней.

С т а р и к.

И юным снова буду?

Ю н о ш а.

                                В известном смысле — будешь!

С т а р и к.

А танцевать смогу я?

Ю н о ш а.

                                 Да ты уже… танцуешь!

И действительно, старик уже танцует. Мы слышим знакомый мотив.

С т а р и к.

Хоть мудрым быть — прекрасно, но молодым не хуже.

(Прихорашивается.)

Эх, туфли б помоднее да брюки чуть поуже!

Пришла!

Ю н о ш а.

              Кто? Где?

С т а р и к.

                             Идея. Сюда.

(Показывает на голову.)

                                                А ну-ка!

(Нюхает розу.)

                                                             Так.

(Внезапно оборачивается к юноше.)

Все ясно; к этой розе подходит твой пиджак!

(Снимает с юноши пиджак и надевает на себя.)

И до чего же приятно быть снова молодым!

Хорош?

Ю н о ш а.

            Невероятно!

С т а р и к.

                                Красив?

Ю н о ш а.

                                             Неотразим!

С т а р и к.

Двадцатый век! В порядке… Алло, дружок! Иду.

(Собирается уходить.)

Ю н о ш а.

Вещей такого рода я не имел в виду,

Совсем не в этом духе произносил тут речь я…

С т а р и к.

Не молодости дух ты, а дух противоречья!

Иду я на свиданье.

Ю н о ш а.

                             Куда?!

(Зрителям.)

                                       Нет, каково?

Старик из этой пьесы не вынес ничего.

С т а р и к.

Все вынес. Все усвоил. Все понял. Мне пора!

Ю н о ш а.

Надолго ты уходишь?

С т а р и к.

                                  Часа на полтора.

Ю н о ш а.

А если что случится?

С т а р и к.

                                А что случится? Вздор!

(Зрителям.)

Пиджак он свой жалеет — вот и затеял спор!

Ю н о ш а.

Мне пиджака не жалко, а вот тебя… мне жаль.

Ведь ты же сядешь в лужу. А что пиджак — деталь!..

Юноша подталкивает