Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

то нос вас приведет ступенями на галерею.

* * *

Король

Вот: добро – то, что я тебе желаю, поверь.

Гамлет

Я вижу ангелочка, что видит все наши желания.

* * *

Гамлет

Еще череп. Он мог принадлежать юристу.

Куда все это подевалось —

суть дела, обстоятельства, права, ходы, увертки?

Почему он позволяет этому наглому пройдохе

бить себя лопатой по голове

и даже не заикается об оскорблении действием?

А может, этот парень скупал земельные участки —

где же все его свидетельства на землю, купчие, расписки

залоги, возмещение убытков?

Возможно, возмещение –

та земля, которой набит его череп.

И единственное нужное ему свидетельство —

на участок размером в два свидетельства.

А все его купчие вряд ли влезут в ящик,

полученный им в залог.

* * *

Гамлет

Всех нас ждет весьма простое предназначенье.

Нетрудно представить: благородный прах Александра

используют в качестве затычки от бочки.

…

Великий Цезарь, устрашавший мир,

истлел и стал затычкою для дыр.

* * *

Гамлет

Наверно, раскланивался с материнской грудью,

прежде чем ее сосать.

Таких как он – их прорва в этом выводке —

обожает наш любящий принарядиться век.

Заучили ходячий мотив, поверхностную вежливость,

и пенистым вином их называют

и простаки, и те, что отделяют зерна от мякины.

Но стоит испытанию подуть – а пузыри-то и пропали.

* * *

Гамлет

Ведь если ничего с собой не унести,

что это значит: "уйти слишком рано"?

В моей работе «Античные источники "Гамлета"» показано, что источником пикировок Гамлета с другими персонажами являются т. н. перебранки из комедий Плавта. (Даже мотив явления Духа позаимствован Шекспиром из комедии Плавта «Привидение»). Однако ничего похожего на интеллектуальную свободу, о которой сказано выше, у Плавта нет. Так откуда же мог Шекспир позаимствовать эту интеллектуальную свободу для своего Гамлета?

Рискну предположить, что из книги Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» (далее ГиП). На французском пять книг ГиП выходили с 1532 по 1564 годы. На английский «История Гаргантюа» была переведена около 1567 года. Шекспир, несомненно, знал книгу Рабле:

Целия

Добудь мне прежде рот Гаргантюа, потому что слово, которого ты требуешь, слишком велико для какого бы то ни было рта нашего времени (У.Шекспир, Как вам это понравится, III, I, перевод П.И. Вейнберга).

Над чем же потешался Рабле?

Над королевскими родословными (I,I),

над чудесными рождениями (I, VI),

над церковным образованием (I, XXI),

над причинами Больших войн (I, XXV),

над монахами (I, XL),

над судебными заседаниями (II, XI),

над учеными диспутами (II, XIX),

над триумфальными обелисками (II. XXVII),

над военными победами (II, XXVIII),

над пророчествами сивиллы (III, XVII),

над предсказаниями (III, XIX),

над браком (III, XXXII),

над папистами (IV, LIII),

над Великим постом (V, XXIX),

над храмовыми чудесами (V, XXXVII).

Издевки Рабле более сочные, чем издевки Гамлета, поскольку «Рабле облекал идеи в форму художественного шаржа, карикатуры, гротеска и буффонады» (Б.И.Пуришев, Литература эпохи Возрождения. Идея универсального человека, лекция 8).

Для подтверждения тезиса о влиянии Рабле на Шекспира постараемся отыскать в «Гамлете» и ГиП сходные мотивы и текстовые аналогии.

Расположим сравниваемые цитаты по порядку согласно ГиП. Сначал цитата из ГиП, затем из «Гамлета».

В главе «Об игрушечных лошадках Гаргантюа» (I, XII) говорится о «красивой большой деревянной лошади» юного героя, а также, как «сам он из толстого бревна сделал себе коня» (здесь и далее перевод В.Пяста).

Вспоминает о деревянной лошадке и Гамлет:

Хотя и так забудут, как палку-скакалку

с эпитафией «О, палочка-скакалка, как жалко!» (III,1).

* * *

Когда Гаргантюа подрос, «что касается уменья погарцовать и заставить коня показать разные штуки, то никто этого не умел делать лучше, чем он. Сам феррарский вольтижер оказался бы обезьяной по сравнению с ним» (I, XXIII).

* * *

Король:

Я в своей жизни повидал французов, я им давал отпор,

они хорошие наездники, но этот, кажется,

владеет колдовством – он просто врос в седло.

Такие удивительные вещи выделывал с конем,

как будто сам наполовину стал резвым жеребцом (IV, 7).

* * *

Вот глава «Как между пекарями из Дернэ и подданными Гаргантюа возник великий спор, следствием которого явились Большие войны» (I, XXV). Конфликт возник из-за лепешек: «Пастухи вежливо попросили пирожников снабдить их этим товаром по рыночной цене. Заметьте, что это божественная еда – съесть за завтраком винограду с лепешками (все равно какого: дамских пальчиков, изабеллы, малаги, коринки) для страдающих запором. Просьбу пастухов пекаря не только не были склонны удовлетворить, но – что хуже – стали их оскорблять…» (там же).

* * *

Капитан

Сказать по-правде, без прикрас,

мы идем, чтоб завладеть клочком земли,

вся прибыль от которого – его названье.

Я и за пять – пять! – фунтов не стал бы брать его в аренду,

а больше за него не выручить,

даже вздумай Польша или Норвегия его продать.

Гамлет

Тогда поляки не станут вам препятствовать.

Капитан

Как же, у них там целый гарнизон.

Гамлет

Изведут две тысячи душ, двадцать тысяч дукатов —

и то не хватит, чтоб решить спор из-за такой ерунды (IV, 4).

* * *

«если бы злой дух клеветник, пытаясь подвигнуть тебя на зло, внушил тебе мысль (при помощи лживых призраков и обманчивых видений…) неужели же ты захотел, как вероломный тиран, разграбить и разорить королевство моего господина?» (I, XXXI).

* * *

Гамлет

Вдруг Дух, которого я видел —

это дьявол, что принял манящий образ,

чтоб заразить мне душу бессильною тоской

и погубить ее? (II, 2).

* * *

«Не лучше ли и не почетнее ли умереть, доблестно сражаясь, чем жить, постыдно бежав?» (I, XXXIX)

* * *

Гамлет

Что честней – смириться со свирепыми ударами судьбы,

а может, сразившись с морем бед, их прекратить? (III, 1)

* * *

«– Но ведь, – сказал Грангузье, – они молятся за нас богу.

– Ничуть не бывало, – ответил Гаргантюа. – Правда только то, что они изводят всех соседей треньканьем своих колоколов.

– Да, – говорит монах, – обедни, утрени и вечерни, хорошо отзвоненные, наполовину отслужены.

– Они бормочут себе под нос многое множество всяких житий и псалмов, которых сами не понимают. Отчитывают десятками «Отче наш» вперемежку с длинными «Богородицами», не вникая в смысл и не думая. Я называю это насмешкой над богом, а не молитвою. Помогай им бог, если они молятся за нас, а не из страха потерять свои хлебы и жирные супы» (I,XL).

* * *

Первый священник

И если б от верховной