Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

С сарацинами сражаются доблестные рыцари:

Граф Оливье сказал: «Вы зря стыдитесь.

Я видел тьму испанских сарацинов» (LXXXVI).

Изгнав мавров из Испании, было весьма удобно объявить представителей утонченной мавританской культуры дикими варварами, на смену которым пришла настоящая цивилизация в лице инквизиции и крепостничества.

Любовь или безумие?

Итак, мавр Отелло – это обломок некогда высочайшей в Европе культуры. Это, собственно, и позволяет Шекспиру из анекдота, рассказанного Джиральдо Чинтио, сделать трагедию. У обладающего самостоятельным мышлением читателя не может не возникнуть вопрос: отчего Отелло так легко поверил Яго? Заметим, он поверил сразу, после одних только слов Яго, еще до того, как Дездемона потеряла свой платок.

Повторю, если Отелло – дикий варвар, то вся история – лишь насмешка над простаком от рождения, которого занесло к цивилизованным хитрованам.

Причем такой трактовке вроде бы есть на что опереться, ведь поведение Отелло на протяжении всей пьесы разумным назвать нельзя. Он назначает своим заместителем полное ничтожество – Кассио. Он верит Яго еще до всяких доказательств якобы измены Дездемоны. Я думаю, Шекспир неспроста уничтожил оттоманский флот штормом. Вряд ли Отелло с его состоянием психики был способен эффективно воевать.

Но неразумным мавра делает не его дикарское происхождение. Неразумным его делает любовь. Он сам говорит об этом в финале трагедии: любил не мудро, но очень сильно. Собственно, единственная причина назначения Кассио своим заместителем – то, что он был посредником между Отелло и Дездемоной.

В крушении этой любви и состоит трагедия. Крушение любви – это, вообще, сквозная для Шекспира тема. Вспомните «Гамлета», «Ромео и Джульетту», «Антония и Клеопатру».

Причем в «Отелло» это любовь с большой буквы. Иначе трагедии не выйдет. Поэтому мавр не может быть простаком от природы. Поэтому Шекспир рисует любовь, которая выше всех возможных несхожестей: она молода, он – нет, она красива, он безобразен, она – баловень судьбы, у него была тяжелая жизнь, она весела и общительна, он – мрачен, она белокожая венецианка, он – смуглый толстогубый мавр.

Именно для высоких душ (great ones), считает Отелло, особенно опасна любовь:

Проклятье брака в том,

что мы зовем своими эти нежные создания,

да только не аппетиты их. И лучше жабой быть

и жить в сыром подвале, чем другому

хоть угол сдать того, что любишь.

Это моровая язва для высоких душ.

У них тут меньше преимуществ, чем у низких.

Это неизбежная, как смерть, судьба —

чума с рогами поджидает и тогда,

когда мы только начинаем оживать (3,3, 268–277).

Не стоит доказывать, что, говоря great ones, Отелло имеет в виду не свою генеральскую должность. Вот, собственно, и объяснение оснований трагедии: высокая душа и сильная любовь.

Все это для Шекспира и его современников абсолютно не вязалось с чернокожим дикарем. Они вряд ли исповедовали концепцию естественного человека, то есть морального превосходства неиспорченное дикаря над его цивилизованным собратом. Хотя бы потому, что труды Руссо о естественном человеке появились лишь во второй половине 18 века.

Но неужели сильная любовь и высокая душа делают трагедию неизбежной? Нет, конечно. Причина трагедии – безумие мавра.

Безумие – тоже нередкая тема у Шекспира: мнимое безумие Гамлета и безумие Офелии, король Лир, леди Макбет.

То, что произошло с Отелло, хорошо описано в монологе Гамлета:

Так в человеке какая-то черта характера,

будто злокачественная бородавка,

в которой он не виноват,

ведь он не выбирает кем родиться,

вдруг разрастается и напрочь сносит

все частоколы и заграждения рассудка;

или какая-то особенность растет, как на дрожжах,

перетекая за края дозволенного (I, IV).

Отчего же мавра охватывает безумие? Причина – любовь. После трудной жизни, обвенчавшись с Дездемоной, мавр оказывается в раю:

Если б мне сейчас пришлось умереть,

то я бы умер на вершине счастья.

Моя душа в таком восторге,

что вряд ли, я боюсь, такое счастье

судьба неведомая снова принесет (2,1, 189–193),

– говорит Отелло. Он, вероятно, осознает всю необычность своего счастья, построенного на союзе противоположностей. За нахождением в раю, знает Отелло, последовало изгнание. Этого изгнания он подсознательно и ожидает. Возможно, подсознательно хочет, чтобы несчастье уж поскорее случилось. Глядя на убитую им Дездемону, он так и говорит: Плетьми гоните меня, бесы, от этого небесного виденья! (5,2, 277–278).

Поэтому с готовностью верит Яго.

Демон пошлости

Яго появляется в раю любви Отелло и Дездемоны как змий-искуситель, он же Сатана.

В финале Отелло так и говорит о Яго:

Спросите у этого полудьявола,

Зачем он заманил в ловушку

И тело мое и душу? (5,2, 301–302).

Яго, несомненно, основное действующее лицо трагедии. Он, собственно, и движет ее действие. Остальные персонажи – игрушки в его руках.

Внешне он выступает как апологет пошлости. (Под пошлостью я понимаю отрицание высоких мотивов и сведение человеческой жизни к удовлетворению простейших потребностей.)

Вот он утешает влюбленного в Дездемону Родриго:

Набей потуже кошелек. Не может быть, чтобы мавр долго любил ее. Бурное начало будет иметь бурный конец. Набей потуже кошелек. Эти мавры переменчивы. То, что теперь ему кажется сладким, как стручки, скоро станет горше хрена. Она молода и изменится. Когда она будет сыта им по горло, она опомнится. Ей потребуется другой. Набей потуже кошелек

Топиться совершенно лишнее. Пусть лучше тебя повесят после того, как ты получишь удовольствие, чем потонуть, ничего в жизни не видев (перевод Б.Пастернака).

Вот разговор с Кассио:

Кассио:

Я потерял свое доброе имя, бессмертную часть самого себя. Осталась одна животная. Где мое доброе имя, мое доброе имя!

Яго:

Ей-богу, я думал, что вы ранены! Вот это была бы история. А то – доброе имя! Подумаешь, какая важность! Доброе имя – выдумка, чаще всего ложная. Не с чего ему быть, не с чего пропадать (перевод Б.Пастернака).

Вот Яго рассуждает с Отелло о Дездемоне:

Естественно ли это отчужденье

От юношей ее родной страны?

Не поражают ли в таких примерах

Черты порока, извращенья чувств?

Есть опасность, как бы, отрезвевши

И сравнивая вас и земляков,

Она не пожалела (перевод Б.Пастернака).

Причем, как это ни может показаться странным на первый взгляд, цели всей деятельности Яго вовсе не меркантильные. Да, он говорит, что обижен тем, что Отелло сделал своим заместителем не его, а Кассио. Но вот в результате интриг Яго становится заместителем Отелло. Казалось, теперь он должен заботиться о благополучии Отелло, поскольку от этого зависит и его служебное благополучие. Ничего подобного. Яго продолжает раскручивать интригу, ведущую к смерти Отелло.

Почему? Процитируем Василия Великого: «Что виновника зла