Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

Присутствуют оба вышеназванных элемента и в переводе И.Фрадкина. Правда, written embassage (письмо-послание) он заменяет на дань и стихи мои, не стоящие твоего вниманья, в то время как герой именно что просит внимания к своим словам. А вместо общего apparel (одежда) он просит для своих посланцев им одолжи уборы дорогие, намекая также, что неплохо бы их разодеть в шелка – вполне в духе перевода Маршака, искажающего образ героя.

Заканчивает Фрадкин так:

А нынче о любви я умолчу:

Ненужных испытаний не хочу.

Но о чем же тогда было письмо-послание как не о любви? О выпрашивании дорогой одежды? А из последней строки его перевода вместо робкого влюбленного выглядывает жлоб, не желающий ненужных испытаний в любви.

Сонет 35

Так не терзайся тем, что сделано тобой!

У розы есть шипы, в ручье кристальном – тина.

Затменьем солнце замараются с луной,

и червоточина – у почки в сердцевине.

Все ошибаются, и ошибаюсь я,

метафорой облагородив грех,

решив преступно, что вина твоя

простительнее преступлений всех.

Твой защищаю чувственный порок

я с чувством. И тебя призвав на суд,

я для себя прошу тюремный срок.

Во мне войну гражданскую ведут

любовь и ненависть. И соучастник я

в том деле, где ограбили меня.

Переводчики стараются романтизировать грубоватого Шекспира.

Маршак не способен выговорить, что в серебряном источнике могут попасться грязь или тина (mud), и заменяет их на песчинки.

Луна и солнце не пачкаются (stain) затмениями и облаками – у Маршака их скрывает тень, у Чайковского – туман, у Финкеля затмения не пачкают, а грозят, Фрадкин говорит банальность о пятнах на солнце.

Bud – почка, и в ней, соответственно, случаются червоточины – отверстия, проделанные червями. Маршак эдакую непоэтичность выбрасывает. Чайковский, Финкель и Фрадкин заменяют почку на цветки или бутоны, хотя в цветах червям делать нечего.

Словесная игра Шекспира for to thy sensual fault I bring in sense (твой чувственный порок я примиряю со своими чувствами) у всех остается за скобками.

Шекспир четко описывает происходящее в суде: истец делается адвокатом ответчика и подает против истца (самого себя) встречный иск.

Это правильно отражает в своем переводе Чайковский, но затем у него истец стремится вдобавок стать судьей, что выглядит уже как перебор.

У Финкеля защитником ответчика становится не истец, а прокурор. Причем прокурор является и потерпевшим, что, как известно, в судебном производстве не допускается.

Маршак же выражается крайне туманно: защитником я прихожу на суд, чтобы служить враждебной стороне, не поясняя, что этот суд затеял сам герой, и не сообщая, что же это за враждебная сторона.

У Фрадкина гражданская, то есть внутренняя война, между любовью и ненавистью героя заменяется на неизвестно чьи враждой объятые любовь и ненависть. А вместо соучастника у Фрадкина появляется союзник, что лежит вне «судебной» метафоры Шекспира.

Сонет 64

Я вижу ясно – времени рука

срывает века гордость, как обноски,

и башня падает, мощна и высока,

скрижалей стерлись бронзовые доски.

То океан, я вижу, отгрызет

края у суши, ненасытен, прыток,

то суша в море двинет в свой черед:

в убытке – прибыль, в прибыли – убыток.

Держава рухнет в несколько минут,

крушения случаются со всеми.

Руины к размышленью подтолкнут:

все отберет безжалостное время.

И эта мысль – как смерть, ее не выбираешь.

Она грозит: что любишь – потеряешь.

По теме сонет 64 близок к сонету 65 (см. ниже). Переводчики используют один и тот же подход: достаточно сообщить читателю общий тезис «Время разрушает все!» и облечь его в форму сонета. Все шекспировские образы можно при этом выбросить и заменить их своими, в лучшем случае, отдаленно напоминающими Шекспира. (Речь идет о переводах, собранных в книге «Шекспир, Сонеты», М., Наука, 2016, серия «Литературные памятники», а именно М. Чайковского, С. Маршака, А. Финкеля, И. Ивановского, В. Микушевича и И. Фрадкина).

Из первых двух строк все переводчики выбрасывают слово outworn, которое означает изношенный, имеющее отношение к одежде. Из которого следует, что he rich proud cost – т. е. пышное гордое дорогое также относится к одежде. Один Маршак это понимает. Более того, он связывает с одеждой и слово defaced. Что правильно, поскольку следует отталкиваться не от наиболее употребительного значения defaced – обезображивать, а от слова faced, для которого Лексикон Шекспира Александра Шмидта дает синоним to trim, то есть наряжать. Тогда defaced – снимать наряд. На-гора Маршак выдает, однако, следующее:

Мы видели, как времени рука

Срывает все, во что рядится время.

То есть время с самого себя срывает все, что на нем есть, периодически или постоянно пребывая с голой задницей.

С падением башни в 3-й строке все, в общем, более-менее справляются, хотя Маршак заставляет задуматься над строкой своего перевода как сносят башню гордую века: века сносят башню или сносят башню, которая века простояла гордой? Но поскольку запятой нет, то читатель может прийти к правильному выводу, что это века сносят эту самую башню. (Во времена Маршака современного выражения башню снесло еще не было).

Слово slave из четвертой строки сонета Микушевич и Финкель трактуют как раб, однако здесь явно надо использовать глагол. Русское срабатываться (однокоренное с раб), в смысле изнашиваться, тут вполне подходит по смыслу. Так что в самом общем смысле нельзя не согласиться с Маршаком: И рушит медь тысячелетий бремя. Хотя у него опять не понятно, кто кого рушит: медь бремя или наоборот. Кроме того, так как brass является eternal (что опускает Маршак), то есть вечной, то из двух значений brass – медь и бронза логичней выбрать бронзу, как более долговечный материал, что и делают Чайковский и Финкель. О своей трактовке brass eternal скажу ниже.

Вторая строфа сонета излагает купеческий тезис: убыток – это чья-то прибыль и, наоборот, прибыль – это чей-то убыток. С этой простой торговой истиной нашим высокопоэтическим переводчикам совладать трудно. Равно как и с тем, что там происходит между сушей и морем.

У Маршака это захват и грабеж, который он, однако, описывает в бухгалтерских терминах:

Захватывает землю зыбь морская,

Меж