Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

Расход приходом мощным покрывая.

Однако что именно суша отбирает у океана, понять непросто.

У Чайковского:

океан голодный пожирает

Приливом стран цветущих берега

Иль вдруг выводит из-под волн луга.

Да, это поистине чудо – уцелевшие под соленой водой луга.

Финкель справляется с изложением купеческой логики:

Когда я вижу, как седое море

Над царством суши в битве верх берет,

А суша, с морем неустанно споря,

Его расход заносит в свой приход.

Но что это за расход моря суша заносит в свой приход, русский читатель может при этом только догадываться. Не дай бог, он подумает о выброшенных на берег утопленниках.

Невозможно также понять, что там происходит между сушей и океаном у Ивановского, Микушевича и Фрадкина, хотя купеческую лексику два последних, в принципе, применяют правильно. А вот у Ивановского появляются утраты и трофеи.

В третьей строфе камнем преткновения становится несложная фраза Шекспира: руины (очевидно, вид руин) учат меня размышлять. Переводчики ее просто выбрасывают вместе с аллитерацией ruin – ruminate, вставляя вместо этого свои глубокомысленные рассуждения в духе все течет, все меняется.

Предпоследняя строка также оказывается для всех вышеперечисленных переводчиков неподъемной. Простая по форме фраза Шекспира слишком для них прозаична, вернее, вторая ее часть. Лучше ее убрать, чтобы не портить общее поэтическое впечатление. А вот первая часть – она ничего. Можно и оставить. Не беда, что смысл меняется. Главное, чтоб поэтический костюмчик сидел. Фраза такова: this thought is as a death, which cannot choose (Эта мысль – как смерть, которую не выбирают).

Лишь первую часть фразы оставили Чайковский (мне эта мысль как смерть) и Микушевич (а эта мысль, как смерть). А также Иваницкий, у которого обрывок шекспировской фразы звучит несколько зловеще: Мысль эта – смерть. Возможно, из-за этого он и скрыл от читателя всю фразу целиком.

Вернемся к 4-й строке сонета:

And brass eternal slave to mortal rage.

Буквальный перевод: И вечная бронза изнашивается от людской злобы.

Но отчего бронза – вечная? Большой поэт не вставляет, как некоторые переводчики, случайные слова, чтобы только заполнить чем-то лишенный образов и мыслей объем.

Слово eternal в английском связано, как правило, с сакральными вещами. К примеру, eternal truth – извечная правда. Поэтому рискну предположить, что под вечной бронзой Шекспир имеет в виду бронзовые скрижали с заповедями, которые (заповеди) стираются от людской злобы.

Но не придаю ли я при этом автору совершенно чуждый ему термин скрижали? Присущ ли он Шекспиру? Да, присущ. Хотя судящий о Шекспире по русским переводам может никогда об этом не узнать.

Вот фраза из 24-го сонета Шекспира: Thy beauty’s form in table of my heart (Образ твоей красоты на скрижалях моего сердца).

Почему table тут – это именно скрижаль? Оттого что у Шекспира почти прямая цитата из 2-го послания Коринфянам, как оно записано в Библии короля Якова от 1611 года (2 Кор., 3:3): the epistle of Christ ministered by us, written not with ink, but with the Spirit of the living God; not in tables of stone, but in fleshy tables of the heart (письмо Христово, через служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живого, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца (Плотяные – то есть из человеческой плоти)).

О скрижалях памяти говорит и Гамлет в 5-й сцене 1-го действия одноименной трагедии: the table of my memory.

Могут возразить, что скрижали Моисея – каменные. Оттого, кстати, они непрочные и, разгневавшись на свой народ, Моисей легко их разбил. Вероятно, поэтому во времена Шекспира было распространено выражение бронзовые скрижали. Вот, к примеру, современник Шекспира испанец Кальдерон пишет в пьесе «Осада Бреды» (1625 г.):

Пусть бронзовые скрижали

Об этом расскажут миру! (Действие 3)

Известны также бронзовые Игувинские скрижали (Iguvine tables согласно Encyclopedia Britannica), которые, как считается, были найдены в Италии в 1444 году.

Таким образом, бронзовые скрижали – вполне распространенный термин для времени Шекспира, сам же он термин скрижали неоднократно использовал.

Сонет 65

Ни бронза, ни гранит перечить ей не смеют,

и смерть всем приговор исполнит в срок.

Как оправдаться красота сумеет?

Пред этой яростью она слабее, чем цветок.

Как выстоять медовым вздохам лета

под пушечною канонадой дней?

И в кладке стен уже видны просветы,

и сталь ворот крушится вместе с ней.

Устроить как, чтоб мира украшенье

навек не спрятал времени сундук?

Красы кто остановит разрушенье?

Чтоб ногу быструю сдержать, где силу взять для рук?

Ответов нет. Спасает разве чудо —

в чернилах черных светит страсть покуда.

Известен тезис: воспринять можно только то, что ты уже знаешь. Все неизвестное, оно же необычное, не воспринимается. Переводы поэзии это прекрасно подтверждают.

Переводчик знает, что время не щадит красоту, но красоту можно сохранить в произведении искусства. Вот переводчик и думает, что к этому сводится содержание 65-го сонета Шекспира, и просто надо это содержание представить в рифмованной форме и растянуть на 14 строк сонета.

И переводчики принимаются за дело, пересказывая Шекспира своими словами. Слова эти – т. н. общепоэтические банальности. Только нет никакого смысла работать над текстом, смысл которого всем давно известен. Искусства в этом случае не остается вовсе, одна лишь «красота стихосложения».

В третьей строке стоит hold a plea. Самуил Маршак перевел это как «споря». Уже хорошо. Только надо тогда споря в суде, поскольку plea – слово из судебной лексики: в том числе, заявление оснований иска или обвинения.

А в следующей строке стоит action, которое слабо подходит к цветку, но хорошо – к судебному заседанию, потому как означает именно участие в таком заседании.

То есть первая строфа последовательно проводит сравнение смерти с судебным процессом. В этом ее художественная оригинальность, а вовсе не в сентенции «всех побеждает время». Известные нам переводчики эту оригинальность Шекспира игнорируют напрочь.

Шекспир любит «военные» метафоры (правда, по русским переводам вы это вряд ли заметите). Вот и во второй строфе: batt’ring days – дни, осуществляющие пушечную бомбардировку при осаде. Естественно, для «высокопоэтических» переводчиков, к которым принадлежит С.Маршак, вставить в стихотворение какую-то там вонючую пушку – вещь абсолютно невозможная. Артиллерия благополучно вылетает. Остается:

осада тяжкая