Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

– Прошу прощения, – сказал он, – если я подслушал ваш разговор. Не буду делать вид, что понял, о чем шла речь или при чем тут грабитель, но, судя по всему (он считал это отстаиванием своей чести и достоинства), вы решили, что от меня не будет толку. Вы еще увидите! На моей двери нет никаких знаков, я покрасил ее неделю назад, и, скажу с полной уверенностью, вы ошиблись дверью. Как только я увидел на пороге ваши потешные физиономии, у меня тут же появились сомнения. Но считайте, что вы не ошиблись. Говорите, что вам нужно, и я постараюсь это сделать, даже если придется отправиться на самый восточный Восток и драться с бешеными Черведеями* посреди Запредельной пустоши. Мой двоюродный прапрапрадед Бычок…

– Конечно, конечно, – перебил Глоин, – только это было давным-давно, а я говорил о тебе. И на твоей двери, без сомнения, был знак – обычный для такого ремесла. «Грабитель ищет серьезную творческую работу за разумное вознаграждение» – вот что это обычно означает. Можешь заменить «Грабитель» на «Опытный охотник за сокровищами». Некоторые называют себя так. Нам все равно. Гандальф сказал, что тут есть человек, который разбирается в подобных вещах и ему как раз нужна работа. Гандальф и назначил встречу здесь в среду во время послеполуденного чаепития.

– Конечно, там был знак, – вмешался Гандальф. – Я сам его начертил. И у меня были веские основания. Вы просили найти вам четырнадцатого, и я отыскал господина Торбкинса. Пусть кто-нибудь только скажет, что это не тот человек, и не тот дом – и можете оставаться при своих тринадцати*, и полностью положится на свою неудачу, а лучше снова займитесь добычей угля.

При этом он так грозно нахмурился, что Глоин постарался поглубже втиснуться в спинку своего стула. Бильбо уже было открыл рот, чтобы задать вопрос, но Гандальф так сердито повел в его сторону торчащими бровями, что хоббит прикусил язык.

– Уже лучше! – сказал Гандальф. – Хватит спорить. Раз я выбрал господина Торбкинса, значит, так тому и быть. Если я говорю, что он Грабитель, значит, он Грабитель и есть, ну или сделается им в нужную минуту. В нем много такого, о чем вы даже не догадываетесь, а кое о чем не подозревает и он сам. Вы еще (возможно) доживете до момента, когда скажете мне за него спасибо. А теперь, Бильбо, дружок, принеси-ка лампу, чтобы пролить немного света вот на это.

При свете большой лампы с красным абажуром он разложил на столе похожий на карту кусок пергамента.

– Торин, ее начертил твой дед – Трор, – объяснил Гандальф в ответ на вопросы взбудораженных гномов. – Это карта Горы.

– Вряд ли она нам сильно поможет, – разочарованно отозвался Торин, бросив взгляд на карту. – Я хорошо помню и саму Гору, и ее окрестности. Знаю, где Мрачный лес, а где Гиблый торфяник, на котором подрастают драконы.

– На Горе красным цветом нарисован дракон, – добавил Балин. – Но, если мы доберемся до тех мест, его будет не трудно отыскать и без карты,

– Главного-то вы и не заметили, – сказал волшебник. – Видите руну на западном склоне? К ней идет стрелка от других рун. Это потайной туннель в Нижний чертог.

– Потайным он был когда-то, – пробурчал Торин. – Но так ли это теперь? Старый Смард* живет в Горе уже столько времени и, наверняка, знает о нем.

– Может, знает, да только не может им воспользоваться.

– Это почему?

– Ход слишком узкий. «Дверь высотой в три локтя и трое пройдут в ряд» говорят руны. Смард не смог бы заползти в туннель и смолоду, а тем более теперь, после того, как сожрал столько гномов и людей из Дола.

– А для меня ход достаточный, – пропищал Бильбо (который плохо разбирался в драконах, но хорошо – в ходах хоббитов). Он снова воодушевился и забыл, что надо держать рот на замке. Ему нравились карты. У него в гостиной висела большая Карта Всего Края, на которой красным были прочерчены маршруты его любимых прогулок.

– Но как такая большая дверь могла остаться не замеченной снаружи, а тем более не замеченной драконом? – спросил Бильбо. Следует помнить, что он был еще совсем юным хоббитом.

– Каким образом замаскирована именно эта дверь, мы узнаем, когда до нее доберемся, – ответил Гандальф. – Исходя из того, что написано на карте, можно предположить, что дверь полностью сливается со склоном горы. Способ, обычный для гномов, не так ли?

– Так и есть, – кивнул Торин.

– А, кроме того, – продолжил Гандальф, – к карте приложен чудной ключик. Вот этот! – он протянул Торину маленький серебряный ключ с длинным стержнем и изрезанной бородкой. – Сбереги его!

– Да уж сберегу, – отозвался Торин, вешая ключ на цепь, что, прячась под одеждой, обхватывала его шею. – Он дает надежду и меняет дело к лучшему. До сих пор мы плохо себе представляли, как попадем внутрь Горы. Собирались незаметно пробраться с востока от Продолговатого озера, но там уже начались бы сложности…

– Судя по тому, что я знаю о дороге на восток, – перебил Гандальф, – они начнутся гораздо раньше…

– От озера мы поднялись бы по Проточной реке, – не слушая Гандальфа, продолжал Торин, – к развалинам Дола*, стародавнего города, что стоит на равнине в тени Горы. Но у нас нет желания входить в Гору через Главные Ворота. Из них, пройдя сквозь скалу в южном склоне Горы, вытекает река, из них же вылетает дракон – слишком часто, если только он не поменял своих привычек.

– Да, не стоит этого делать, – сказал волшебник. – Тем более без богатыря или, на худой конец, героя. Я пробовал найти хоть кого-нибудь, но все богатыри заняты схватками друг с другом за тридевять земель отсюда, а героев по соседству очень мало, если и вообще водятся. Мечи здесь у всех тупые, топорами они рубят деревья, щитами накрывают тарелки с едой, чтоб та не простыла, или укачивают в них младенцев. Драконы отсюда необременительно далеки (а потому – легендарны). Вот оттого-то я и остановился на грабителе, тем более, когда вспомнил о Боковой двери. И вот вам грабитель – наш скромный Бильбо Торбкинс, лучший из лучших! Но давайте обсудим наши дальнейшие действия.

– Что ж, замечательно, – сказал Торин, – надеюсь, опытный грабитель поделится с нами своими идеями.

И с насмешливой любезностью кивнул в сторону Бильбо.

– Для начала хотелось бы подробнее разузнать про все эти дела, – начал Бильбо, чувствуя внутри себя сумятицу и даже