Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

– Ну и ну! – сказал Торин. – Разве ты не видел карту и не слышал нашу песню? О чем же мы тут, по-твоему, все это время толковали?

– Тем не менее, я хочу, чтобы все было разложено по полочкам, – упрямясь, возразил Бильбо, прибегая к своей деловой манере (которую обычно применял, когда кто-то пытался взять у него в долг) и демонстрируя, что умудрен опытом, знает толк, разбирается, что к чему, и полностью соответствует характеристике, данной Гандальфом. – Хотелось бы оценить возможные риски, понять, как будут возмещены понесенные расходы, сколько на все про все отведено времени, каково жалование, ну и так далее…

Это значило: а что я в результате всего этого получу и вернусь ли живым?

– Ну, изволь, – сказал Торин. – Давным-давно, во времена моего прадеда Трора, наш род было изгнан с Дальнего Севера, и воротился вместе со всем своим добром и инструментом к Горе, той, что на карте. Открыл ее еще мой дальний предок Старина Траин, а в этот раз они выкопали в Горе штольни и туннели, и огромные чертоги, и просторные мастерские, и вдобавок, думаю, нашли немало золота и драгоценных камней. Так или иначе, но сделались они богатыми и знаменитыми, и дед мой снова стал прозываться Королем в Горе, и к нему с почтением относились люди с юга, постепенно заселявшие долину реки Проточной, верхний край которой лежит в тени Горы. Тогда-то люди и построили славный город Дол. Короли то и дело посылали за нашими кузнецами, и щедро платили даже наименее умелому. Отцы просили нас взять их сыновей в ученики, а в качестве платы щедро поставляли еду, так что мы никогда сами ничего съестного не выращивали и не добывали. Что и говорить, доброе было время, и даже самому бедному хватало денег и чтоб кутить, и чтоб копить*, и хватало досуга, чтоб мастерить прекрасные вещи из одного только удовольствия, не говоря уже о поразительных волшебных безделицах, которых теперь не сыщешь в целом свете. Чертоги моего деда были полны оружием, драгоценностями, кубками, изделиями с искусной резьбой, а рынок диковин в Доле слыл чудом всего Севера. Все это, несомненно, привадило дракона. Драконы, как известно, крадут золото и драгоценности у людей, эльфов и гномов, словом, всюду, где только могут, и сторожат добычу до самой смерти (то есть практически вечно, если только кто-нибудь их не убьет), не истратив на себя даже медного колечка. Они не сильно разбираются в том, хорошо или плохо сделана вещь, но всегда точно знают ее рыночную цену. Сами же не способны ничего смастерить, не могут даже заделать прореху в своей броне, образовавшуюся из-за выпавшей чешуйки. В те времена на Севере было много драконов, и они заграбастали почти все золото – оставшиеся в живых гномы бежали на юг, множились руины и ширилось запустение. А самым жадным, опасным и злобным из этих червеобразных был Смард. Однажды он взвился в воздух и полетел на юг. Сначала мы расслышали шум – словно с севера надвигалась буря. Затем на Горе заскрипели на ветру сосны. Часть гномов находилась снаружи (среди счастливчиков был и я – крепкий рисковый паренек, что все время где-то шлялся – это и спасло ему жизнь), так вот, издалека мы увидели, как дракон, изрыгая огонь, сел на вершину Горы. Затем он стал спускаться по склону, и лес перед ним загорелся. В Доле уже били в колокола, и воины брались за оружие. Гномы выбежали из Главных Ворот, но там их поджидал дракон. Никто не спасся. Вскипела река и туман застлал Дол. Из тумана вышел дракон и убил его воинов – печальная, но обычная для того времени история. Затем он вернулся к Горе, заполз через Главные Ворота внутрь и обшарил все залы, закоулки, туннели, коридоры, кладовые, чертоги и галереи. После этого внутри не осталось ни одного живого гнома, а все наше добро присвоил дракон. Наверняка, как это водится у драконов, он свалил все в одну кучу в глубине Горы, и дремлет на ней, словно на ложе. Частенько по ночам выползал он из Ворот, летел в Дол, хватал, уносил и съедал людей, как правило, молодых девушек, пока весь Дол не превратился в руины, а люди не погибли или не сбежали. Что там сейчас, точно не знаю, но думаю, что безлюдны все земли от северной оконечности Продолговатого озера до Горы. Вместе с немногими, что оказались вне Горы, мы, затаившись, горевали и проклинали Смарда, как вдруг к нам присоединились мой отец и дед, оба с опаленными бородами. Выглядели они мрачно и едва цедили слова. Когда я спросил, как они спаслись, велели мне прикусить язык, сказав, что в свое время я обо всем узнаю. После этого мы ушли от Горы, и зарабатывали на жизнь, как могли, скитаясь то тут, то там, не брезгуя порой даже работой кузнеца или углекопа. Но никогда не забывали о наших украденных сокровищах. И даже сейчас, когда, надо признать, у нас появились небольшие сбережения и мы уже не в такой нужде – при этих словах Торин погладил висевшую на шее золотую цепь – мы по-прежнему намерены получить все обратно и, по возможности, отомстить Смарду. Я часто раздумывал, как же удалось спастись моему отцу и деду. Теперь понимаю, что они выбрались через Боковую дверь, о которой знали они одни. Очевидно, они же начертили карту, и я хотел бы узнать, как ею завладел Гандальф, минуя меня – ее законного наследника.

– Я не завладел, – сказал Гандальф, – мне ее отдал твой отец. Твой дед Трор, как тебе известно, был убит в подземельях Мории гоблином Азогом.

– Да будет проклято его имя, – отозвался Торин.

– А твой отец Траин отправился в путь двадцать первого апреля – в прошлый четверг как раз исполнилось сто лет с того дня, – и с тех пор ты его больше не видел…

– Так и есть, – кивнул Торин.

– Вот твой отец и отдал мне эту карту, а если я сам выбрал время и место, чтобы тебе ее вручить, то ты не должен меня сильно винить, так как мне непросто было тебя отыскать. Когда твой отец дал мне карту, он не помнил даже своего имени и не сказал мне твоего, так что, думаю, я заслуживаю благодарности. Вот, возьми