Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев

С е р а ф и м (устало запахивается и греет руки над жаровней). Ноет у меня что-то левая рука. Так вот. Твой Драгиев, прежде чем появиться в нашем городе, работал в РО. Видно, было что-то строго секретное. Без подчиненных. Сотрудничал с тамошними органами гестапо. Сейчас окружному комитету ясно одно — это не жандарм «ать-два», а паук. И плел он в темном своем углу большую политику.

Л ю ц к а н. А как объясняешь наивную серию улик против Витана?

С е р а ф и м. Может быть, эта, как ты говоришь, серия не так уж наивна?.. Подожди. Все ли из группы Наума думают так же, как ты?

Люцкан молчит.

Так как?

Л ю ц к а н. Подозревает его только один. Штерьо.

С е р а ф и м. И этого хватит. Кроме всего прочего, ему есть в чем подозревать, хотя бы и с сомнениями. Дополнительные факты говорят, что другого провокатора, кроме Витана, будто бы нет. После его изоляции положение нормализовалось: на станции и в казармах — тишь-гладь. Обыск был только в квартире Нисо. Вывод: потому что была известка и ему. Что скажешь?.. И как венец всему — после того как вы его изолировали, на следующий же день наш Витан встречается с Драгиевым, и с тех пор они не разлучаются. Подожди, а кто ему поручил на следующий же день пойти к Драгиеву?

Л ю ц к а н. Никто. Сделал так на свою ответственность.

С е р а ф и м. Вот те на! А зачем?

Л ю ц к а н. Витан не предатель. Я знаю его.

С е р а ф и м. Ладно… А другие? Верят ему так же искренне?

Пауза.

Л ю ц к а н. Штерьо — нет.

С е р а ф и м. Да, вот какое дело. «Наивные приемы» Драгиева, а?.. Здесь все рассчитано, и очень хитро.

Л ю ц к а н. Серафим, может быть, покончить нам с этим гадом? По рукам нас связал…

С е р а ф и м. И речи быть не может. Только он волей-неволей выдаст истинного провокатора. Ведь кто-то есть. Пока эту змею мы не знаем, Драгиев будет чувствовать себя в безопасности, брат.

Л ю ц к а н. Но нельзя нам оставаться в таком положении, это ведь — хуже нет…

С е р а ф и м (глухо смеется). А я зачем тебя позвал?.. Да… Операция, операция. Правильно, что тогда ее отложил. Но уже… а? (Кашляет.) Большую хитрость можно перебить только… знаешь чем? Малой хитростью, брат… И тогда увидим, кто кум, кто сват.

Звонок в приемной. Мужчины смолкают. Свет в этой части сцены гаснет.

К о с о й. Да, да…

Клиент уже вошел. Это крупный мужчина, в шляпе, с тростью, в дорогом пальто с каракулевым воротником. Лицо его пышет здоровьем и преисполнено достоинства. Ходит выпрямившись, ну просто столб.

К о с о й. Пожалуйста, пожалуйста, значит, новый клиент? (Суетится.) Пожалуйста, сейчас, минуточку. Садитесь, пожалуйста.

С т о л б (с мрачным достоинством). Данке schön. (И едва произнес, переводит.) Благодарим, по торопимся, кабриолет ждет.

К о с о й. Сейчас, сейчас, минуточку… (Суетится.) Что вам нравится? Портрет, анфас, в профиль, до пояса, в рост, на фоне, или с пейзажем?.. Пожалуйста, вот здесь приготовьтесь.

С т о л б. Что самое дорогое?

К о с о й. Разумеется, пейзаж. Это особенность нашего ателье; используется только в исключительных случаях, высокая номинальная стоимость и подчеркнутый эффект.

С т о л б (как отрубил). Пайсаш.

К о с о й. Великолепно. Сей момент… Так… (Возится с аппаратом.) Приготовились? Смоделируем чудесный снимок для такого клиента, как вы… Такие клиенты — честь для ателье. Но снимите шляпу, на картине есть и шляпа, разумеется, вот, обратите внимание… Так, а у вас чудесная шляпа. Завидую вам.

С т о л б (польщен). Европейская. Шесть тысяч триста!

К о с о й. И не говорите!.. Но — идет вам, а это самое главное. Вы несомненно чиновник? Уже по манерам, как только вы появились…

С т о л б. Торгуем.

К о с о й. Вот как? Браво, чудесно. Благородное занятие. В наше время торговля — трудное дело, кто умеет… Посмотреть — работа как работа, так нет, не какая-нибудь работа, а…

С т о л б. Умственная.

К о с о й. Точно так. Требуется интеллект и глубокое понимание политических веяний, как сказал Леонардо да Винчи.

С т о л б (подозрительно). Кто такой?

К о с о й. Патрон ателье, двоюродный брат Марии Луизы и обер-фюрер фольксштурма в новых германских колониях. Имеет железный крест с дубовыми листьями — первая степень.

С т о л б (успокаивается). Хорошая характеристика.

К о с о й. Разумеется. Я также считаю, что торговля — первый шаг к политической арене. Потому что кто, как не торговец, может наиболее тонко почувствовать нежные, мимолетные и эфирные дуновения политики? И у кого — вместе с тем — у кого тверже рука, чем у него?.. Нет-нет, зачешите эту прядку вот так… Чудесно. Нации нужны упорные и предприимчивые мужи, уважаемый господин. Нация задыхается от недостатка в таких предприимчивых мужах.

С т о л б. Нация плачет.

К о с о й. Кровавыми слезами, господин. Где они, с их размахом… Встаньте на этот стульчик… Так… Просуньте голову в дыру.

С т о л б. В эту?

К о с о й. Именно в эту, правильно меня поняли, сразу видна природная интеллигентность… Где они, с их размахом, и их чутьем… с их твердой десницей. Где они, спрашиваем мы.

С т о л б. Есть такие. Так хорошо?

К о с о й. Чудесно. (Возится с аппаратом.) Сейчас… Момент.

С т о л б. Эй, подожди.

К о с о й. Что вам угодно?

С т о л б. А часы?

К о с о й. Какие часы?

С т о л б. Новые. Хочу, чтобы были видны. И перстень с драгоценным камнем.

К о с о й. Это трудно. Невозможно.

С т о л б. Ладно. Но потом сделаешь еще снимок. Натуральный.

К о с о й. С удовольствием. Сейчас внимание, момент… Улыбнитесь. Еще немного…

С т о л б. Лучше серьезный. Так мне больше идет.

К о с о й. Да-да, да-да… Чудесно. Во взгляде еще немного воли… еще немного… Не шевелитесь. (Наводит аппарат.) Да что говорить, господин, народ неблагодарен, не ценит своих истинных мужей. Завидует им. По самым низменным причинам. Глядит, как бы в капле воды их утопить.

С т о л б. М-м-м, и с народом нужно знать как. Народ… Прищемишь его даст под зад. Распустишь — ждет, чтобы дали под зад.

К о с о й. Это точно.

С т о л б (в некотором аффекте). Держи его за горло. Дави, пока душа не выскочит, вот какой подход.

К о с о й. Это само собой. Вот, например, вы; кто знает, сколько у вас неприятностей. Я простой человек, может, и не мое дело, но как посмотрю…

С т о л б. Коммунисты проклятые мешают.

К о с о й. И не говорите. А разве они еще есть?

С т о л б. Да полно! Нынче утром один сунул мне в карман прокламацию. В толпе. На базаре.

К о с о й. Ай-ай… Так и будет, пока не найдется тот, кто бы их прижал.

С т о л б. Власти мягковаты. Но придет день, посчитаемся.

К о с о й. Внимание… (Щелкает.) Готово. Конечно, придет. Как же может не прийти? Все только на это и надеемся… Это и есть часы?.. Бра-а-во. И перстень? Ослепительный, просто ослепительный.

С т о л б. Триста шестьдесят тысяч.

К о с о й (присвистнув). Нет-нет, нет-нет. Сколько? В глазах потемнело. Сядьте сюда. С т о л б. Я хочу стоя.

К о с о й. Стоя. Разумеется, стоя. Более величественно. Готовы? Так… (Вдруг изображает на лице ужас.)