Подарок для шейха. Жестокая сказка - Анастасия Сова

Комнату нахожу быстро. Вот только это не ванная.

Просторный хаммам из белоснежного мрамора.

В центре каменная лежанка, огромная, нагретая до приятной телу температуры.

Куполообразный потолок усеян мелкими лампочками, изображающими звездочки на густом ночном небе.

По стенам в нескольких местах стекает вода, выходящая прямо из пастей грозных золотых львов. Она наполняет пространство мелодичным журчанием.

Пар вокруг меня пахнет розой и немного кедром.

Я медленно скидываю с себя платье.

Оно падает на пол, и я чувствую странное освобождение.

Пути назад больше нет, и я переступаю струящуюся ткань платья.

Когда сажусь на нагретый до тепла камень, мурашки пробегают по коже.

Какое-то время я так и сижу, стараясь привыкнуть к новым для себя ощущениям, а затем ложусь на лежанку, чувствуя, как тепло проникает в мои напряженные мышцы и разливается внутри.

Я закрываю глаза.

Но вместо полного расслабления ощущаю, как горячие слезы начинают течь по щекам. Они смешиваются с каплями проступившей на моем теле влаги, но все равно ощутимо жгут кожу.

Но при этом здесь, где мое хрупкое тело окутано клубами ароматного пара, я чувствую себя защищенной. А спустя какое-то время действительно приходит расслабление. Настоящее. Такое, что делает тело ватным.

Не знаю, сколько времени провожу в хаммаме. Но когда возвращаюсь в спальню, получается едва переставлять ноги.

Сознание тоже немного туманное, будто теплый белый пар сумел пробраться даже мне в голову.

Сейчас я не думаю ни об Амине, ни о Надире, ни об отрубленных пальцах. Мир сузился до простой потребности — хоть немного поспать.

Я валюсь на огромную кровать, тут же утыкаясь лицом в мягкие шелковые подушки, и проваливаюсь в черную, бездонную яму забытья почти мгновенно.

Но вдруг в полумраке комнаты я слышу глухой звук закрывающейся двери.

Тут же оборачиваюсь, потому что любой визит в этом дворце может обернуться чем-то жутким, а человек — стать последним, кого мне суждено увидеть на это свете.

В дверях стоит он. Амин.

На этот раз рядом нет ни стражи, ни кого бы то ни было еще.

Шейх сейчас тоже без своих одежд. На нем простые черные шаровары, и все. Обнаженный смуглый торс буквально светится в полумраке моих покоев.

Я понимаю, зачем он здесь. И это самое ужасное. Потому что повлиять на желание Амина обладать мной я вряд ли смогу. И как бы не хотелось, он заставит меня подчиняться.

Кубики на его животе и мышцы на груди словно выточены из камня. Лунный свет, проникающий в окно, озаряет каждую, делая ее еще более совершенной.

Наверное, еще никогда я не видела такого красивого мужского тела.

Волосы шейха слегка растрепанны. А в глазах горит тот самых хищный огонь, который не знает препятствий на своем пути.

У меня внутри все сжимается, но по телу почему-то пробегает предательски волна непривычного тепла, стоит только подумать, что сейчас Амин подойдет ближе.

Глава 14

Аня

Цепенею.

Хочу закричать или хотя бы пошевелиться, но голос словно кто-то забрал, а тело пригвоздил к кровати.

Амин молча подходит к кровати. Его взгляд скользит по моей фигуре, скрытой просторной тонкой ночнушкой. Но ощущение, будто шейх видит сквозь нее. Любуется прямо на мои обнаженные прелести.

— Ты дрожишь, Аня, — тихий, хриплый шепот. Он отдается мурашками на моей коже.

— Уходи, — нахожу в себе силы сказать, но голос совсем не мой.

На этот раз у меня получается сдвинуться с места, и я отползаю к изголовью кровати.

Дура! Я что правда думаю, словно это поможет?

Амир усмехается. Его белозубая усмешка блестит в полумраке моей спальни.

На секунду мне даже кажется, что скалится не человек, а крупный темношерстный тигр. Приходится даже зажмуриться, чтобы вновь увидеть в нем человека.

Амин делает еще несколько шагов ко мне, оказываясь рядом с кроватью. Опускается на нее на колени, и пружины в матраце скрипуче прогибаются под его мощным телом.

— Ты говоришь «уйди», но сама хочешь другого… Я знаю это. Я вижу твою душу насквозь, Аня.

Амин протягивает руку и пальцами касается моей щиколотки.

Прикосновение оказывается горячим. Даже обжигающим.

От неожиданности и приливших чувств я вздрагиваю, пытаюсь отдернуть ногу, но стальная хватка шейха не позволяет мне этого сделать.

— Отпусти! У тебя нет на меня прав! — я произношу эти слова беззвучно, но шейх все равно отлично их слышит.

— Нет, — уверенно отвечает он мне, и его сильная рука сначала дергает меня на себя, вынуждая снова принять горизонтальное положение, а затем ползет вверх по моей ноге, пробираясь к колену.

Ладонь Амина оказывается грубой и немного шершавой, точно он не просто правитель, а самый настоящий воин.

Каждое прикосновение оставляет на коже след из огня.

Мое сердце колотится бешено, точно взбесилось. Страх парализует сознание, но он не чистый, а перемешан сейчас с чем-то пьянящим и, будто бы, запретным.

Амин склоняется надо мной.

Теперь он совсем близко, и его терпкий запах становится моей несчастной реальностью. Чистый, дикий мужской аромат, от которого может снести крышу.

И сложнее всего осознавать сейчас, что тело наливается вовсе не страхом, а непривычным, немного болезненным предвкушением. Словно впереди меня ждет что-то особенное. Взрыв, сметающий все на своем пути.

— Не борись с собой, дикая, — Амир склоняется ко мне, и его губы так близко, что, кажется, я могу почувствовать их. — Посмотри, как твое тело отвечает. Признайся себе. Твое нутро горит, желая, чтобы я поскорее оказался там.

Его рука скользит на мое бедро, нагло забирается под краешек рубашки. А я позволяю…

У меня нет желания сопротивляться, словно кто-то перечеркнул переключатель с моей голове.

Пальцы Амина впиваются в мою кожу, и низ живота тут же сжимается болезненным спазмом, полным порочного ожидания.

Я хочу оттолкнуть шейха, упереться в его плечи, но вместо этого почему-то сдавливаю их, словно хочу притянуть этого мужчину ближе. Точно кто-то другой, совершенно посторонний и порочный, управляет сейчас моим сознанием.

И где та девушка, что перед сном обещала сопротивляться до победного? До последнего вздоха?

— Я тебя ненавижу, — заверяю шейха, за сама запрокидываю голову, когда его губы находят самую чувствительную точку у меня на шее.

— Мне плевать… — тоже заверяет меня Амин, и проводит по тому самому месту кончиком языка.

Я не могу проконтролировать то, что чувствую, потому сдавленно стону.

— Твое тело уже предало тебя, смирись. Прими это и доставь мне удовольствие. Твое тело создано для этого — служить мне.

Хочу ответить, что не прислуга и вообще этот